Он знал, что я здесь. Заметил.
Я дергаю руку.
— Пустите…
Голос выходит тихо и неровно.
Он не отпускает.
Даже не усиливает хватку.Просто держит.
За его плечом я вижу, как Ржавый делает шаг к машине.Не сопротивляется.Но и не выглядит покорным.
На секунду его взгляд скользит в нашу сторону.
Мне кажется — он меня видит.
Я снова дёргаюсь.
— Надо…
Слова путаются.Глупо. Поздно. Но я всё равно пытаюсь.
Роман делает едва заметное движение — и я оказываюсь ближе к нему.
— Не лезь, — раздается хриплый голос у моего уха.
Холод пробегает по спине.
Он смотрит на меня спокойно.Сверху вниз.
И в этом взгляде нет ни спешки, ни тревоги.
Только контроль.
Глава 16
— Вы же видели!
Голос срывается. Жалко. Нервно. Чересчур громко для этой холодной улицы.
Мужчина смотрит на меня сверху вниз. С тем ровным, почти ленивым вниманием, от которого хочется встряхнуть за плечи.
— Видел, — отвечает он.
И ничего больше.
Слово бьет сильнее, чем если бы он начал оправдываться.
За его плечом хлопает дверца машины. Я дергаюсь всем телом. Поздно. Машина уже трогается. Черная, глухая, безликая. Скользит от тротуара и вливается в поток, будто ничего особенного не произошло.
На секунду мне кажется, что Ржавый всё-таки посмотрел сюда перед тем, как сесть. Не на Савина. На меня.
Может, показалось.
Просто хочется думать, что он меня заметил.
— Надо… — снова вырывается у меня, но сама не знаю, что собираюсь сказать. Догнать? Кого? Машину? Баратова? Собственную глупость?
Мужчина чуть сильнее давит на моё запястье. Ровно настолько, чтобы я замолчала.
— Это не твоя игра, — произносит он с нажимом.
У меня внутри будто что-то переворачивается.
Не твоя игра.
Сначала Баратов. Потом Ржавый. Теперь этот.
Каждый считает, что может решать за меня, куда мне лезть, а куда нет.
Я резко дергаю руку — безуспешно.
— А чья? — спрашиваю зло. — Ваша?
На мгновение мне кажется, что в его глазах мелькает что-то похожее на интерес. Или я уже начинаю видеть то, чего нет.
Шум улицы возвращается рывком. Сигналит машина на перекрёстке. Кто-то смеётся на другой стороне дороги. Мимо проходят люди — дорогие пальто, папки, кофе в стаканчиках. Для них всё по-прежнему. Привычное утро. Обычная улица.
Только у меня под кожей всё ещё бьётся паника.
Он отпускает моё запястье.
Так просто, что я не сразу понимаю. Кожа под его пальцами будто еще помнит давление. Я машинально прижимаю руку к себе.
Он не уходит. Просто стоит и смотрит ещё секунду.
— Иди, — говорит наконец.
Без угрозы. Распоряжение, которое даже не требует повторения.
Я не двигаюсь.
Потому что не могу.
В голове с бешеной скоростью крутится одно и то же: куда его повезли? Сколько у меня времени? И что, чёрт возьми, я вообще могу сделать?