Он осторожно высвобождает аппарат из ее пальцев. Тоня шевелится, морщится, но не просыпается. Степан наклоняется ниже, подхватывает ее под спину и колени.
Она оказывается теплой и сонной до беззащитности.
На секунду хочется выругаться на весь этот день и собственные желания.
До спальни несколько шагов.
Тоня тихо выдыхает и прижимается к его груди. Щека касается плеча. Рука медленно поднимается, находит шею и обвивает ее с неожиданной силой.
Степан замирает посреди гостиной.
— Степан...
Имя выходит почти неслышно. Сонное, смазанное дыханием. Она не открывает глаз, только сильнее сжимает ладони на его шеи. Вздыхает, губами задевая ткань рубашки у воротника.
Степан утыкается лицом в ее волосы и не может оторваться.
Глава 46
Медленно выныриваю из тумана сна, чувствуя под щекой знакомый ритм сердца. Ткань рубашки Степана чуть шероховатая, теплая от его тела, и этот запах — древесный, с лёгкой ноткой его одеколона — мгновенно возвращает меня в реальность. Я не открываю глаз, но пальцы находят его шею, обвивают, притягивая ближе.
— Степан… — шепчу я, и имя выходит почти беззвучно, растворяясь в дыхании.
Сердце стучит чаще. Я знаю, что должна отстраниться, сказать что-то разумное, но вместо этого поднимаю лицо и первой касаюсь его губ. Поцелуй выходит мягким, почти робким — легкое касание, как вопрос. Внутри меня что-то вспыхивает, и я целую сильнее, глубже, чувствуя, как за эти дни соскучилась по нему невыносимо. По его рукам, голосу, и тому, как он умеет заставить меня забыть обо всём.
Степан замирает всего на секунду. А потом срывается.
Отвечает жадно, одной рукой поддерживая меня под спину, а второй запуская пальцы в мои волосы. Поцелуй становится глубже, настойчивее, и я тону в нём, чувствуя, как тепло разливается по животу, а кожа покрывается мурашками там, где его ладонь скользит по моей талии.
Боже, как я по нему соскучилась… — мысль приходит неожиданно остро. Я не должна так…
Но оправдания тают, как снег под его руками. Я пытаюсь вспомнить, почему это плохая идея — мы не пара, он купил меня и отправил в отель, — но его губы уже спускаются по моей шее, и я невольно выгибаюсь навстречу, тихо выдыхая его имя. Тело помнит его. Оно отзывается на каждое прикосновение, на каждое твердое движение пальцев по спине, словно ждало именно этого всё это время.
Степан отрывается от моих губ ровно настолько, чтобы опустить на кровать. В глазах тот самый горячий огонь, от которого у меня перехватывает дыхание. Я тянусь к нему снова, целуя, и на этот раз уже без всяких оправданий. Пусть это безумие. Пусть потом я буду ругать себя. Сейчас я просто хочу его — сильно, отчаянно, всем телом.