— Где я?
Голос выходит хриплым, чужим.
Первый улыбается краем рта.
— В гостях.
— У кого?
— Много вопросов для такой ситуации.
Второй бросает ему короткий взгляд.
— Не трогай.
Тот поднимает ладони, изображая невинность.
— Да я просто разговариваю.
Вода в бутылке булькает, когда второй откручивает крышку. Подносит к моим губам. Отвернуться хочется из упрямства, но язык прилип к нёбу, горло дерет.
Делаю несколько жадных глотков.
— Зачем я вам? — спрашиваю, когда он убирает бутылку.
Второй смотрит без выражения.
— Пока посидишь.
— Почему?
— Потому что так надо.
— Кому?
Первый тихо смеётся.
— Ей правда кажется, что тут интервью.
Слова задевают, но злости почти нет. Она осталась где-то там, в квартире Ржавого, вместе с пакетом, кружевом и глупой уверенностью, что я хотя бы понимаю, кто опаснее.
Теперь не понимаю ничего.
Кроме одного.
Если Ржавый с ними, ждать помощи неоткуда.
Глава 28
Дверь не закрыли до конца.Свет из соседней комнаты ложился узкой полосой на пол, и голоса доносились уже не так отчетливо — они отошли, занялись чем-то своим.
Внутри неприятно кольнуло.
Если и пробовать — то сейчас.
Запястья горели. Руки затекли так, что пальцы почти перестали слушаться, зато плечи болели живой, злой болью. Она держала в сознании лучше любого нашатыря.
Получилось чуть повернуться боком. Веревка впилась глубже, кожу неприятно потянуло. Я стиснула зубы и попробовала ещё раз, медленнее. Если удастся зацепить узел за угол батареи или выступ в стене…
Колено задело что-то металлическое.
Предмет покатился по бетону с громким, мерзким звоном.
Я застыла.
За стеной оборвался разговор.
— Ты слышал? — донёсся голос первого.
— Сиди, — бросил второй.
— Да подожди ты.
Шаги приблизились.
Дверь распахнулась, и в глаза снова ударил свет. На пороге стоял тот, что раньше приседал передо мной. Помоложе, живее лицом, и с глупой привычкой улыбаться не к месту.
— Ну что, проснулась окончательно? — протянул он, оглядывая пол. — Решила ремонт тут устроить?
Металлическая шайба остановилась у его ботинка. Мужчина наклонился, поднял её двумя пальцами и сунул в карман.
— Руки болят, — выдавила я хрипло.
Он посмотрел на меня с интересом.
— А должны приятно щекотать?
— Если вы хотели, чтобы я сидела тихо, можно было связать так, чтобы руки не отнимались.
— Ничего, переживешь.
Он уже собирался выйти, но я поймала его взгляд и заставила себя говорить мягче.
— Подожди.
Слово сработало. Он обернулся.
Не подошел, но задержался.
— Что?
Горло саднило, голова гудела, но это было лучше, чем пустой страх. Пугаться можно потом. Сейчас нужен был хоть какой-то шанс.