Почти решаю уйти.
Не домой — просто куда угодно. В круглосуточное кафе, на вокзал, хоть в метро до закрытия кататься. Лишь бы не стоять здесь, как дура, цепляясь за надежду, что он все-таки придет.
В этот момент у тротуара тормозит машина.
Не слишком резко. Просто подъезжает и останавливается. Фары режут глаза, потом гаснут. Тёмное окно медленно опускается.
— Садись.
Голос узнаю раньше лица.
Первым накрывает облегчение — короткое, почти болезненное. Следом приходит холод. Потому что в этом «садись» нет ни радости, ни вопроса. Только приказ.
Дверца открывается.
Салон пахнет кожей и его парфюмом — тем самым, от которого у меня уже выработалась слишком быстрая, предательская реакция. Колени дрожат, когда опускаюсь на сиденье.
— Я была у…
— Помолчи.
Сказано негромко. Но спорить почему-то желания не возникает.
Машина трогается.
За окном плывут вывески, светофоры, тени людей. Внутри — тишина. Только ровное урчание мотора и мое собственное дыхание, которое никак не хочет успокаиваться. Ладони вспотели. Приходится сцепить пальцы на коленях, чтобы не выдать, как сильно трясет.
Он ведет собранно. Профиль жёсткий, сосредоточенный. Ни одного лишнего движения. Ни одного взгляда в мою сторону.
— Люди Баратова были у офиса, — не выдерживаю наконец. — Я видела…
— Я сказал молчать.
Голос остаётся тем же, но теперь в нем появляется что-то резкое. Раздражение? Нет. Скорее контроль на пределе.
Приходится прикусить язык.
Молчание тянется ещё несколько кварталов. Этого хватает, чтобы страх успел вернуться, стать яснее и глубже. Подвал. Тело на бетонном полу. Взгляд Баратова. Сообщение на экране. Всё это снова встаёт перед глазами, и становится трудно вдохнуть полной грудью.
— Ты знаешь, что произошло, — произношу тихо. — Ведь так.
Челюсть у него напрягается.
— Знаю достаточно, чтобы понимать: ты снова влезла туда, куда тебя не просили.
— А что мне оставалось? — вырывается слишком резко.
Он усмехается. Коротко. Без веселья.
— Поэтому пришла ко мне.
Слова застревают в горле.
Это правда, больше идти некуда.
От одной мысли о собственной квартире меня мутит, а имя Баратова отзывается внутри животным ужасом.
Машина сворачивает с основной дороги во двор. Незнакомый. Тихий. Без вывесок и света витрин. Обычный дом, который ничем не отличается от десятков таких же — и именно это пугает сильнее клуба, охраны или чёрных машин.
— Куда мы приехали? — спрашиваю несмело, пока внутри поднимается паника.
— Туда, где ты не наделаешь еще глупостей.
Глава 19
Пальцы сжимаются сами собой.
Он выходит первым. Обходит машину, открывает мою дверь. Хочется упереться, остаться на месте, сделать хоть что-то наперекор. Но тело устало сильнее, чем гордость.