Меня либо не послушают, либо допросят слишком внимательно.
Я опускаю взгляд на телефон.
Больше ничего.
Запихиваю аппарат обратно в карман и иду, не выбирая направление. По незнакомым улицам, среди равнодушных людей, что живут своей обычной жизнью и не обращают на меня внимания.
Сама не замечаю, как ноги несут меня к знакомому месту. Музыку слышу раньше, чем вижу вывеску.
Оникс.
Останавливаюсь напротив клуба и долго смотрю на темный вход.
Смешно.
Ещё вчера я хотела держаться отсюда как можно дальше. Сегодня это единственное место, куда я могу пойти.
Я еще не знаю, что скажу Ржавому, но уверена он единственный, кто смог бы помочь.
Глава 18
У входа в «Оникс» всё как всегда: свет, музыка, дорогие машины, лица, у которых никогда не бывает растерянного вида. Только внутри у меня — пустота, в которой все еще звенят те два хлопка, тёмный подвал и спокойный взгляд Баратова.
На секунду кажется, что если простоять здесь достаточно долго, решение появится само. Глупость. Решения давно закончились. Остались только плохие варианты.
Охранник узнает сразу. По лицу видно: вспомнил.
— Вам нельзя, — произносит он ровно, когда я подхожу ближе.
— Мне нужно к нему.
— Без записи — нет.
— Это срочно.
Второй охранник скользит по мне взглядом — от растрепанных волос до куртки, которую я даже не застегнула как следует. Вид у меня, наверное, такой, будто только что выбралась из аварии. Или из кошмара.
— Его нет на месте, — добавляет первый. — Приходите завтра. Через секретаря.
Хочется рассмеяться ему в лицо. Или ударить. А еще лучше спросить, как выбрать окно для секретаря между похищениями, трупами и угрозами. Но сил хватает только на короткий выдох.
— Мне, правда, надо…
— Девушка, — перебивает он уже жёстче. — Сегодня не выйдет.
За спиной кто-то смеётся, щелкает зажигалка, мимо проходят две девушки на высоченных каблуках. Для них ночь — время для развлечений. Для меня она уже давно стала чем-то другим.
Приходится отступить. Не пустят. Хоть стой до утра, хоть кричи.
Музыка изнутри бьёт в грудь глухим пульсом, а время начинает тянуться вязко и медленно. Минуты идут, сменяются машины, посетители, охранники у двери. Кто-то заходит, другие выходят, а я остаюсь на месте, будто если шевельнуться — рухнет последняя опора.
Домой нельзя.
К Мишке нельзя.
В полицию — тем более. Стоит представить допрос, и внутри всё скручивает ещё сильнее. Вопросы. Адрес. Подвал. Баратов. Имя Романа Савина. Всё это звучит как бред сумасшедшего, в который никто не поверит, пока не станет слишком поздно.
Пальцы мерзнут даже в карманах. Ноги гудят. Адреналин давно схлынул, оставив после себя дрожь, слабость и тупую боль под ребрами. Кажется, ещё немного — и сяду прямо на бордюр.