Крови немного. Во всяком случае, меньше, чем я ожидала бы от такого хлопка. Темное пятно под плечом, ещё одно ближе к боку. Мужчина лежит лицом в сторону, и я не сразу понимаю, жив он или нет. Лицо бледное. Неестественно спокойное. Как у всех, кто уже ничего не чувствует.
У меня внутри окончательно холодеет. Паника сдавливает дыхание.
Я машинально ищу глазами Ржавого.
У стены. Среди тех, кто стоит вокруг.
Его здесь нет.
Странное, дикое облегчение накрывает первым — и сразу же сменяется новой мыслью. Если его тут нет, то где он? Уже увезли? Не сюда? Или…
Я не успеваю додумать.
Один из мужчин чуть сдвигается в сторону, и я вижу Баратова.
Он стоит у дальней стены, без пальто, в темной рубашке, с тем же спокойным лицом, будто находится не рядом с телом, а на обычной деловой встрече. Кто-то говорит ему что-то вполголоса. Он слушает. Кивает.
Потом поднимает глаза.
И смотрит прямо на меня.
У меня не остаётся даже секунды на надежду, что он не заметил.
Взгляд не меняется. Ни удивления. Ни злости. Если бы он рванулся ко мне, заорал, приказал схватить — было бы проще.
А он просто смотрит.
Мне кажется, он даже слегка склоняет голову. Или это уже от паники всё плывёт перед глазами.
Я отшатываюсь от двери.
Поворачиваюсь и бегу обратно к лестнице, уже не заботясь о тишине. Сердце лупит в рёбра. Лёгкие горят. За спиной раздаются шаги, окрик.
Я вылетаю из подъезда на улицу и только там понимаю, что дрожу так, будто меня трясут изнутри. Холодный воздух хлещет по лицу. Во дворе всё так же тихо. Пустые лавки, облупленные стены, чужие машины.
Как будто в подвале дома не лежит труп.
Не останавливаясь ни на секунду, несусь к арке, пока дом не исчезает из поля зрения. И только тогда позволяю себе остановиться.
Меня тошнит.
По-настоящему.
Я упираюсь ладонью в холодную стену и сглатываю. В голове шумит. Мысли рвутся, как мокрая бумага.
Он меня видел.
Это уже не журналистские задания. Не игра в вопросы и компромат.
Я видела то, чего видеть не должна.
Телефон вибрирует в кармане так резко, что я вздрагиваю всем телом.
Неизвестный номер.
Я смотрю на экран несколько секунд, не решаясь открыть. Потом всё-таки нажимаю.
Сообщение короткое.
“Не усложняй. Приходи сама.”
И больше ничего.
Ни имени. Ни подписи.
Но мне и не нужно.
Я почти смеюсь. Нервно. Беззвучно. Что ещё остаётся?
Пальцы стискивают телефон.
Домой нельзя.
Эта мысль приходит сразу, без обсуждения. Слишком предсказуемо. Если Баратов смог узнать про мои финансовые проблемы, то адрес он узнает и подавно.
К Мишке? Подставить еще и его?
В полицию? И что я скажу? Что полезла в дом, где меня вообще не должно было быть, и увидела труп человека рядом с тем, с кем у меня уже был мутный контакт через посредника?