Потом вспоминается другое.
Его низкий голос и взгляд, от которого внутри все начинает путаться.
«Теперь ты будешь делать то, что я скажу».
«Я научу тебя всему, что мне нравится».
Мысль о том, чтобы попросить у него помощи, уже не кажется такой простой.
За это придется платить. И проблема в том, что я больше не уверена, чего боюсь сильнее: его требований или собственной реакции на них.
Глупо надеяться, что человек, путающий мысли одним взглядом, станет простым решением.
Ложусь, не раздеваясь, и долго смотрю в потолок. За стеной кто-то ворочается, скрипит кровать. Сна нет.
Глаза режет, голова гудит, но внутри всё натянуто, как перед рывком. Приходится заставлять себя дышать ровнее. Ночь длится без конца.
Под утро всё же проваливаюсь в беспокойный сон и просыпаюсь от стука.
Сначала думаю, что снова Ксюша. Сердце подскакивает, тело уже готово вскочить.
— Тонь, открывай, — раздается за дверью голос Нины. — Я не кусаюсь.
Поднимаюсь с кровати. Спина ломит, волосы липнут к щеке. Щеколда поддается с неохотой.
Нина стоит на пороге с кружкой в одной руке и маленьким телефоном в другой. Старый кнопочный аппарат, черный, потертый по углам.
— Держи.
— Что это?
— Телефон.
— Я вижу.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Она протягивает его мне. Брать не хочется, но пальцы уже касаются пластика.
— Откуда?
Нина отпивает из кружки, морщится.
— Степан Михайлович передал. Сказал, чтобы всегда была на связи.
Слова падают тяжело.
Смотрю на телефон в ладони. Маленький экран, стертые кнопки, чужой контроль в простом черном корпусе.
— Когда передал?
— Утром курьер привез. Мне велено отдать тебе, а не отвечать на вопросы. Так что не начинай.
Нина разворачивается, но через пару шагов оборачивается.
— И на смену не опаздывай. Светлана сегодня с утра не в духе.
Глава 38
Степан
Дом встречает тишиной.
Степан закрывает дверь плечом и несколько секунд стоит в прихожей, не включая свет. Из гостиной тянется слабое свечение ночного города.
Взгляд цепляется за тонкий бумажный пакет у консоли.
Тот самый.
Из смятого края выглядывает черное кружево.
Пальцы сильнее сжимают ключи. Несколько дней назад хотелось швырнуть этот пакет в мусор. Желание никуда не делось.
Вместо этого ключи ложатся на консоль.
Степан снимает пиджак, бросает на спинку кресла и проходит на кухню. В стакан падает лед. Виски льется поверх, золотой полосой.
За день пришлось закрыть слишком много дыр. Баратов под арестом, но это не конец. У старика всегда хватало людей, которым платили не за ум, а за готовность стрелять. Тоня видела достаточно, чтобы остаться целью.
Стакан останавливается у губ, но выпить не получается.