— Она самая. Только сегодня установил.
Мишка усаживает меня в кресло и запускает игру. Первые минуты еще удается следить за происходящим на экране, потом он начинает возмущаться моей реакцией и пытается подсказывать каждое движение.
— Не мешай.
— Без меня тебя уже три раза убили.
После очередной нелепой ошибки не выдерживаю и смеюсь. На короткое время становится легче, почти как раньше.
Мишка отходит от кресла и отправляется за чаем.
Пока он возится на кухне, запускаю новый уровень. Через минуту ловлю себя на том, что персонаж уже давно стоит посреди улицы, а сама снова думаю совсем о другом.
Две недели — достаточный срок, чтобы перестать ждать. Только рука по-прежнему тянется к телефону при каждом звонке.
Мишка возвращается с кружками и ставит одну возле клавиатуры.
— Тебя уже съели.
На экране действительно появляется надпись о поражении.
— Отвлеклась.
— Вижу.
Перезапускать уровень не хочется. Отодвигаю мышку и обхватываю ладонями теплую кружку.
— Миш, можно спросить?
— Можно даже два раза.
— По «Ониксу» ничего нового не попадалось?
Он не отвечает. Садится на край кровати и рассматривает меня с таким выражением, что вопрос мгновенно перестает казаться случайным.
— Ты же говорила, что больше знать о нем не хочешь.
— Мало ли что говорила.
— Понятно.
— Что тебе понятно?
— Ничего. Про «Оникс» так про «Оникс».
Он разворачивает к себе клавиатуру, закрывает игру и открывает браузер. Пальцы быстро пробегают по клавишам.
— Сейчас посмотрим, где твой Ржавый успел засветиться.
— Он не мой.
— Конечно.
Отвечать на это не хочется. Мишка вводит несколько запросов, открывает новостные порталы и какие-то каналы со светской хроникой. В первые минуты ничего интересного не находится. Степан присутствует на открытии нового ресторана, стоит рядом с двумя мужчинами на деловой встрече, разговаривает с журналистом возле «Оникса».
От одного вида знакомого лица внутри болезненно сжимается.
На фотографиях Ржавый выглядит привычно собранным. Никаких следов бессонных ночей, злости или сожаления. Жизнь идет своим чередом, словно Тони в ней никогда и не было.
— Тут еще закрытая вечеринка на прошлой неделе, — произносит Мишка. — День рождения Лады Вороновой. Знаешь такую?
— Нет.
— Светская львица, телеведущая или что-то в этом духе. Сейчас найду галерею.
На экране появляется зал с золотистым светом. Гости улыбаются в камеру, держат бокалы, позируют рядом с именинницей. Листаю фотографии вместе с Мишкой, пока на очередном снимке не вижу Степана.
Рядом с ним стоит та самая Лада. Ладонь лежит на его предплечье, лицо повернуто к нему, словно они ведут разговор, предназначенный только для двоих. Степан смотрит на нее внимательно и не пытается отстраниться.