«Не лезь», — всплывает его голос. Спокойный. Тяжёлый. Как приговор, который не обсуждают.
Я пытаюсь придумать себе отмазку. Любую.
Не поеду — потому что поздно и опасно. И вообще, я не дура.
И тут же другая мысль, злая и честная: а если поеду и опять же потому что не дура. Иначе меня будут дергать и дальше, а я буду гадать, кто и зачем.
Я сажусь на край кровати, сжимаю телефон в ладони. Пальцы липкие, будто я держу не пластик, а чужую руку.
Он хочет, чтобы я пришла сама.
Если бы меня тащили — можно было бы кричать, сопротивляться, ненавидеть. А когда ты идёшь добровольно, ты уже где-то внутри соглашаешься. Пусть не с ним. С игрой.
Я встаю, натягиваю джинсы, тёплый свитер. Автоматически, будто собираюсь на пары. Потом хватаю куртку и останавливаюсь.
А если это ловушка?
Смешно. У меня вся жизнь сейчас — сплошная ловушка.
Выключаю свет, выхожу, закрываю дверь на два оборота. И по дороге вниз ловлю себя на том, что считаю ступеньки.
На улице холодно. Воздух влажный, пахнет асфальтом и гарью. Я иду к метро быстро, но не бегу. Не хочу выглядеть человеком, который убегает от собственной тени.
В вагоне тесно. Люди смотрят в телефоны. Я делаю то же самое — открываю сообщение ещё раз. Словно там должно появиться что-то новое. Координаты. Подсказка. «Не приходи». «Я пошутил».
Ничего.
Я пытаюсь представить, что будет, если я войду в клуб.
Охрана. Музыка. Его взгляд.
Внутри всё реагирует от одних только мыслей. Это бесит. Я не хочу быть такой. Не хочу, чтобы меня можно было взять просто тоном или взглядом.
Но я уже знаю: можно.
На станции я выхожу и сразу чувствую, как город меняется. Здесь ярче вывески, плотнее машины, и лица у людей другие — ночные, острые. Те, кто живут после двенадцати.
До «Оникса» идти минут десять. Стараюсь держать темп. Слишком медленно — начну думать. Слишком быстро — выдам страх.
Клуб виден издалека: свет, тёмные силуэты у входа, блеск машин на парковке. Музыку слышно даже через стены — глухой бас, как сердце, которое бьётся в бетон.
Я останавливаюсь на секунду у края тротуара.
Сейчас можно развернуться.
Сказать себе: хватит.
И тут же вспоминаю Аню. Её лицо, белое, пустое. И то, как она посмотрела мне за плечо — не с ужасом, а с надеждой.
Я сглатываю и делаю шаг к парковке.
Машины стоят рядами, мокрые капоты отражают свет. Пахнет бензином и холодным металлом. У входа несколько мужчин. Охрана? Посетители? Здесь все похожи: тёмные куртки, спокойные лица, уверенные движения.
Я держу телефон в кармане, так, чтобы рука касалась его краем. Глупо. Если что случится, я не успею никуда позвонить. И всё равно это даёт иллюзию контроля.