— Раздвинь ноги шире. Я хочу, чтобы ты почувствовала каждый сантиметр…
И в этот момент — резкий, наглый звонок.
Телефон в его кармане вибрирует и орёт, разрывая тишину кабинета. Он замирает. Я чувствую, как напрягаются мышцы под его рубашкой. Он тихо, зло выдыхает сквозь зубы, но не отстраняется сразу. Пальцы всё ещё на мне — один последний медленный толчок, будто он не может остановиться даже сейчас.
Звонок не умолкает. Громче. Настойчивее.
— Чёрт… — рычит он мне в шею. Голос низкий, пропитанный раздражением и всё тем же желанием. — Не двигайся.
Он вытаскивает руку из моих джинсов, и я невольно выдыхаю — полустон, полувсхлип. Его пальцы блестят от меня. Он смотрит на них секунду, потом вытирает о мою обнаженную кожу на животе — медленно, будто ставит метку. Достаёт телефон, смотрит на экран. Лицо меняется. Жёстче. Холоднее.
Я сижу на столе, задыхаясь, с пылающими губами и дурацким ощущением, что меня только что выдернули из чего-то слишком опасного и желанного.
Он слушает молча.
Лицо меняется почти незаметно — сначала раздражение, потом холодная сосредоточенность. Его взгляд поднимается на меня.
И в следующую секунду я понимаю: что-то пошло не так.
Совсем не так.
— Понял, — бросает он в трубку и отключается.
Пауза тянется слишком долго.
Он смотрит на меня уже иначе. Не как минуту назад. Не как на женщину. Как на проблему.
От этого внутри всё падает.
— Была у Баратова? — спрашивает он спокойно.
Сердце делает такой удар, что я почти сгибаюсь пополам.
Я не отвечаю.
Не потому что хочу соврать. Просто в горле внезапно пусто.
Он криво усмехается, и от этой усмешки становится по-настоящему страшно.
— Сколько он тебе заплатил?
— У меня не было выбора, — вырывается быстрее, чем я успеваю придумать что-то умнее. — Он…
— Сколько? — перебивает он тихо.
Я сглатываю.
— Это не так, как вы думаете.
И сама слышу, насколько жалко это звучит.
Ржавый отступает на шаг. Потом ещё на один. Словно я стала чем-то грязным, к чему больше не хочется прикасаться.
— Я бы заплатил больше, — произносит он ровно.
Слова бьют сильнее пощёчины.
Я открываю рот.
Ничего не выходит.
— Пошла вон.
В комнате становится так тихо, будто клуб за стеной выключили.
Я медленно сползаю со стола. Ноги подкашиваются. Пальцы дрожат, когда я одёргиваю свитер и пытаюсь привести себя в вид, который хотя бы отдалённо напоминает нормальный.
Он больше на меня не смотрит.
Отворачивается к окну. Будто меня уже нет.
Я делаю шаг к двери. Потом ещё один. Рука ложится на холодную ручку.
Ни одного слова вслед.
Ни одного взгляда.
В коридоре меня накрывает сразу.