Он хмуро уставился на парнишку-третьекурсника, за которым тянулись хвосты с прошлого года, и хмыкнул:
— Поэтому единственное, что меня по-настоящему пугает, это то, что Генри в будущем займет пост министра юстиции.
Генри съежился, студенты захохотали. Я оценила, как ловко ректор снял напряжение, но невозможно вечно замалчивать проблемы.
Впрочем, долго замалчивать и не пришлось. Спустя два дня после пафосной речи начальника академии Арканум Розендорф пала под натиском оборванцев, которых никто не воспринимал всерьез.
И вот мы в том же парадном зале, где все перевернуто вверх ногами. Бархатные шторы сорваны и валяются на полу, стулья разломаны, сквозь трещины в окнах прорывается осенний ветер, так что скоро шторам нашлось применение — студенты разбивались группками, распределялись вдоль стен, садились прямо на пол и закутывались в эти пыльные полотнища. Одеты все были кое-как: парни в пижамах, девушки в ночных сорочках, лишь немногие впопыхах накинули форменные куртки или домашние кофты.
Майлз схватил меня за руку и потащил в угол, огороженный лежащим на полу столом. Он издалека заприметил Вейна, сидящего на корточках, тот тяжело дышал и отирал пот со лба. Рядом с ним ютились Таисия и Элейн, подруги дрожали, вцепившись друг в друга.
— Рин… — прошептала Таисия, протягивая мне руку.
— Арин, — поправил ее Майлз. — Теперь она Арин.
Я плюхнулась в серединку между девочками, мы прижались друг к другу, чтобы согреться и немного успокоиться. Последним появился Эрик. Несмотря на то, что на его скуле наливался багровый синяк, такой огромный, что и глаз вот-вот заплывет, он держался молодцом и даже насмешливо улыбнулся, присмотревшись к нашей трясущейся троице.
— Ути-пути, вы как щеночки моей матушки: тощенькие, маленькие и смотрите такими же умильными глазками.
Элейн зашипела, но я примирительно погладила ее по руке: Эрик таким дурацким способом пытался нас подбодрить.
— Смотрите, что я для вас раздобыл!
И Эрик продемонстрировал разодранную суконную скатерть — одну из тех, которыми раньше накрывали столы в комнате отдыха. Он набросил ее на наши сомкнутые плечи и свел концы вместе, закутав нас в теплый кокон. Посмотрел добродушно и встал напротив, спиной к нам, лицом к генералу Райдеру, закрыв нас собой. Майлз, кряхтя, переместился к нему ближе, присел на край перевернутого стола.
— Вейн, да сиди ты, — прикрикнула Элейн на нашего неповоротливого друга — он тоже делал попытку подняться, но весь трясся как желе, раскраснелся, и на него было жалко смотреть.
— Почему он не уходит? — прошептала Таисия.