— Корвин.
— Рин.
— Знакомый дерзкий взгляд. Испугана, но не сломлена.
— Я не боюсь!
— Это пока.
Глава 25.
Корвин смотрел мне в глаза, потом опустил взгляд ниже, увидел, во что я одета, и черные брови взлетели вверх.
— Это что? — отчеканил он.
Я вздрогнула и запахнула полупрозрачные полы накидки, как будто от этого мое обнаженное тело под тканью, мои синяки и ссадины станут менее заметны.
— Это — месть моей бывшей служанки, — резко ответила я, чувствуя себя голой и беззащитной.
Кто тут буквально мгновение назад думал очаровать мужской взгляд женскими прелестями? Ненадолго же меня хватило.
— Не знаю, за что она мне мстит, видимо, за то, что я родилась принцессой. Впрочем, ты ее понимаешь, Корвин. Ты тоже не жалуешь принцесс.
Я больше не собиралась притворяться. Вот такая я, какая есть: острая на язык и непокорная. Чего мне бояться, если завтра меня все равно казнят на площади перед людьми.
Я сердито огляделась в поисках изодранной портьеры — моего импровизированного пледа: я скинула ее, когда бросилась к окну. Портьера валялась у кресла, я подняла ее, отряхнула и завернулась от шеи до пят. Вот, так гораздо лучше. Теперь я тоже в броне, Корвин.
— Могу я попросить тебя об одолжении? — спросила я.
Он чуть наклонил голову, мол, говори.
— Не уверена, что палач хорошо наточит свой топор. Знаешь, бывали случаи, когда голову удавалось отрубить не с первого раза. Не хочется оказаться на месте тех несчастных, хотя, уверена, народ такая казнь развлечет. Так вот… Сделай это сам, Корвин. Жек недолго мучился, раз — и готово. Я тоже так хочу!
Я задрала подбородок и уставилась в черные глазищи, смотревшие на меня с прищуром.
— Пытаешься забраться ко мне в голову? Думаешь, снова манипулирую тобой. Честно, я так устала от этого всего. Хоть на том свете отдохну!
— Кто бы тебе дал, — глухо сказал он.
— В смысле?..
Вопрос повис в воздухе. Корвин с остервенением захлопнул окно, будто оно перед ним в чем-то провинилось, и молча ушел, пока я таращилась ему вслед.
Вернулся через несколько минут с подносом, на котором стоял чайник, исходящий паром. Чайник из тонкого фарфора с золотыми узорами. Когда-то в нем подавали горячий напиток отцу… У чайника оказался скол на носике, а крышки и вовсе не было. Еще на подносе стояла фарфоровая чашка из другого набора, и жестяная походная кружка, наверное, самого Корвина Райдера. Тут же, без всякой тарелки, лежали кое-как порезанные куски хлеба с ветчиной.
Я проводила взглядом Корвина, прошедшего мимо меня к столику у холодного камина. Жрать собирается, сволочь. Потянула носом. Ветчина пахла умопомрачительно вкусно, особенно после бессонной ночи, долгой дороги и потраченной нервной энергии.