— Я могу сама помыться! — вспыхнула я от негодования. — Сама справлюсь! Мне только…
Я посмотрела на свою перепачканную в грязи, мокрую и драную сорочку, в которой спасалась через окно, кажется, вечность тому назад, а на самом деле только вчера.
— Мне нужна сменная одежда! В моих покоях что-то должно остаться. Принесите, будьте добры.
Я была вежлива. Я и раньше их никогда не обижала, клянусь Творцом, так откуда столько презрения во взгляде Лиззи? Элси ей не перечила, уставилась в пол.
— Принесем, — хмыкнула Лиззи.
— И расческу!
Пока они ходили, я забралась в ванну и откинулась на спинку, не веря своему счастью. Как тепло, хорошо, боль из онемевших суставов уходит. И хотя синяки и ссадины смыть не получится, я хотя бы предстану перед Корвином в приличном виде.
Рано я радовалась. Лиззи вернулась одна и принесла тонкий пеньюар и полупрозрачную накидку. Я и не помнила, что в моем гардеробе имеется этот ужас.
— Мне нужно платье! — воскликнула я.
— Осталось только это, — пожала плечами бывшая служанка. — Девочки платья разобрали, имеют право, вам они теперь не нужны. А это бесстыдство никто забирать не стал, это для всяких распущенных девиц.
Лиззи, славная Лиззи, которая всегда вежливо улыбалась и выполняла все мои прихоти, смотрела с ехидной улыбочкой. Не было ни малейшей возможности узнать, правду она говорит или притащила этот полупрозрачный пеньюар в отместку за что-то.
— За что ты так со мной? — тихо спросила я.
— Как так, Рин? Обычно себя веду.
Остренькая мордашка Лиззи лучилась радостью, хотя она и сжимала губы, чтобы скрыть ее. «Так тебе и надо!» — говорил ее взгляд.
Так и пришлось нацепить на себя пеньюар: он толком не скрывал ни тела, ни синяков на коже. Я расчесалась и заплела косу вокруг головы, спасибо Мелли, что научила меня. Говорила, что однажды мне это может пригодиться. Вот и пригодилось, нянюшка…
Я пришла в бывшую гостиную отца, уселась, укутавшись в оторванную портьеру.
Или у генерала Райдера слишком много дел, чтобы со всех ног бежать к пленной принцессе. Или… Что же, он давно искал возможность поквитаться за все и теперь отыграется по полной. Я знала, почему он не торопится: ожидание выматывает жертву, заставляет терять голову, трястись от страха. Это худшая пытка, чем раскаленные щипцы.
И надо сказать, расчет сработал. Я накручивала себя с каждой минутой все больше. В какой-то миг поймала себя у распахнутого окна: стоит ли ждать казни, если вот он — выход…
Нет, не выход! Я еще жива. И буду цепляться за эту жизнь изо всех сил!
Распахнулась дверь, и мой персональный кошмар переступил порог.