Глава 30
Наступило время обеда. Мы устроились за нашим уединенным столиком в столовой. Появилась единственная возможность поговорить, но никто не заводил разговора, и к тарелкам с жидким картофельным пюре с прожилками мяса никто не притронулся, даже Вейн. В конце концов наша демонстративная неподвижность привлекла внимание охраны.
— Эй, вы там что, бунтовать вздумали? — окликнул нас бородач-ополченец. — Голодовку объявили? Так это завсегда пожалуйста! Сегодня-завтра без жрачки побегаете по полю, на третий день, глядишь, образумитесь!
Со всех сторон к нам устремились испуганные взгляды. Никому не хотелось по нашей милости быть наказанными.
— Ешьте, — шепнул Майлз и первым приступил к ужину.
— О, смотрю, аппетита ты не потерял, — прошипел Эрик и стиснул свою ложку так, что она согнулась.
— Эрик, всё, — устало вздохнула я. — Достаточно. Какие причины ни подтолкнули бы Майлза к предательству, назад уже не отмотать. Пусть он скажет, что хотел. Обещаю выслушать спокойно. И все мы послушаем!
Я обвела взглядом хмурые лица друзей, Эрик коротко кивнул, подчерпнул с тарелки картофельное варево, сунул в рот и принялся с ожесточением двигать челюстями, а руки сложил на груди: мол, рот занят, больше ни слова не скажу.
Майлз, против ожиданий, разговора не начал, а вынул из внутреннего кармана форменной куртки изрядно помятый лист бумаги и протянул его Элейн, сидящей рядом с ним.
— Вот, сначала прочитайте.
— Что это? — Элейн сдвинула брови.
Она двумя пальцами развернула страницу, явно вырванную из тетради. Листок был исписан с двух сторон неровными строчками, кое-где зачеркнутыми, будто Майлз тщательно подбирал слова. Лейн скользнула взглядом по первому предложению, и ее глаза удивленно распахнулись.
— «Я знаю, как выглядит мой поступок. Вы считаете меня предателем, но я всего лишь хочу спасти Рин, — произнесла она вслух. — Я надеюсь, что, когда вы читаете это письмо, Рин, целая и невредимая, сидит рядом с нами». Что?..
— Прочитайте по очереди. Я писал это признание полночи. Здесь найдутся ответы на большую часть вопросов, но если что-то останется непонятно, я объясню, — тихо сказал Майлз.
Мы с друзьями растерянно переглянулись. Выходит, Майлз знал, что правда всплывет? Или даже сам хотел признаться?
— Читай, — попросила я Элейн.
Я следила за тем, как меняется ее лицо, пока глаза бегают по строчкам. Складка между бровей разглаживается, мышцы расслабляются. Она то и дело посматривала на Майлза, который сейчас механически опустошал тарелку, и то лишь для того, чтобы не вызывать подозрений охраны. И взгляд подруги, сначала холодный и презрительный, постепенно смягчался.