Майлз. В первый миг я против воли обрадовалась, что он здесь, он в порядке, вся наша боевая компания в сборе.
Я очень не хотела верить Корвину. Однако генерал был жестоким, но прямым человеком. Он не стал бы врать.
Во рту разлилась горечь.
Я пробиралась по размокшим комьям грязи, пачкая подол. Очень скоро меня заметили. Тренировки прекращались, студенты оборачивались и провожали меня взглядами.
— Рин… Принцесса… Жива…
— Я вернулась! — крикнула я, чтобы всем сразу было ясно: больше не нужно скрывать мое имя, теперь я стану сражаться под своим. — Будем вместе!
От сектора магистра Селины ко мне со всех ног несся Эрик. Вейн пыхтел и совершал гигантские прыжки. Лейн и Тис отставали. И Майлз… Вроде бы торопился, но не слишком.
Эрик стиснул меня в объятиях, закружил, рискуя сломать мне ребра или вывихнуть суставы. Но я не спешила его останавливать, чувствуя себя по-настоящему живой, будто часть кипучей энергии Эрика передалась и мне.
— Ты как? — спросили мы одновременно.
Жизнерадостную физиономию моего друга заливал фиолетовый синяк, губы и нос опухли, но синие глаза сквозь щелочки век глядели с непобедимым оптимизмом.
— Я с вами, — прошептала я. — До конца…
— Вот и славно! — прогудел Вейн.
Он как всегда ляпнул что-то не к месту, но с таким добродушием и желанием поддержать, что мои слезы высохли, не пролившись.
— Посторонись! — Это он уже Эрику.
Он отодвинул его, чтобы самому меня обнять. Вейн проделал это осторожно, зная о мощи своих медвежьих объятий. И тут же мне на шею с писками радости кинулись девочки.
Магистр Селина, сложив руки на груди, строго поглядывала издалека за сценой встречи, но пока не окрикивала нас, давала нам время.
Друзья расступились, пропуская Майлза. Они были уверенны, что он не лезет вперед из-за своей деликатности. Но надо ведь и ему дать возможность обнять воскресшую Рин!
Он сделал шаг мне навстречу. Наш симпатичный, спокойный умняш, всегда дающий дельные советы. Как тогда, в ночь переворота: «Не называй свое настоящее имя!» Что же изменилось, Майлз? Чем тебя купили?
— Рин…
Он единственный не улыбался, встревоженно вглядывался в мое лицо. Пытался угадать, что я знаю? Так вот, дружище, я знаю правду!
Я дождалась, пока он подойдет еще ближе. На расстояние вытянутой руки. Тогда я изо всей силы размахнулась и влепила ему пощечину. Он даже не пытался защищаться. Я замахнулась, чтобы ударить снова, и не смогла.
Девочки ахнули, но помимо этих звуков никто не сказал ни слова. Повисла ошеломленная тишина. Даже студенты, рассредоточенные по полю, вытаращились на нас.