Когда захожу на кухню, меня встречает прохлада. Здесь солнце не так беспощадно, потому что окна выходят на северную сторону, и помещение залито ровным, спокойным светом.
За полупрозрачной шторой, отделяющей кухню от открытой веранды, я вижу тень мужа. Он расхаживает взад-вперёд, и его силуэт движется за тканью, как маятник, и я слышу приглушённый звук шагов по деревянному настилу.
Останавливаюсь на пороге.
— На выходных я с семьёй. Я тебя предупреждал, поэтому не звони… — голос становится виноватым, — я тоже…
Затем он резко замирает, потому что заметил моё присутствие. Я по движении тени вижу, как он прячет телефон в карман, а я стою и не шевелюсь.
Отвращение поднимается с новой силой, и я теперь не могу его сглотнуть. Руки резко вздрагивают, теряют силу и я роняю поднос на пол.
— Рита? — Никита выходит ко мне, одёрнув штору.
Напряжённо хмурится на меня, а затем торопливо подходит, наклоняется и поднимает поднос. Откладывает его в сторону на столешницу рядом с хлебницей.
— Ты с кем говорил? — спрашиваю я.
Никита медлит всего секунду, и говорит:
— Васька.
Васька это его друг, с которым они в этом году открыли общую мастерскую мебели. Они долго решались, оба влезли в кредиты и рискнули.
Но Никита врёт.
Он, конечно, взгляда не отводит и даже не моргает, как обычно делают это неопытные лжецы, но я всем нутром чую его ложь.
Я прищуриваюсь. Во рту так горько, что хочется сплюнуть на пол, но я себя сдерживаю.
— Тогда покажи телефон, — тихо прошу я.
— Рит, ты чего? — Никита обиженно хмурится. — Ты, что, опять начинаешь? Дала мне всего несколько месяцев передышки и…
— Телефон, — протягиваю открытую ладонь, — если это Вася, то почему ты так психуешь?
— Нас гости ждут…
— Телефон! — истерично рявкаю я.
Как же я сейчас ненавижу всех мужчин. Как же я их презираю. Подлые и эгоистичные лжецы!
Но… моя ярость тут же затихает, когда я слышу низкий неразборчивый голос Глеба из столовой. Он что-то говорит Насте.
Я вздрагиваю, и ярость превращается в липкий, тошнотворный страх, что все узнают нашу гадкую тайну.
— Вот смотри! — Никита раздражённо вытаскивает телефон из кармана джинсов.
Включает его и, торопливо разблокировав его отпечатком, сует экран мне в лицо.
Последний вызов был от “Василийй” с двумя “й”.
— Видишь? — зло спрашивает Никита.
— Мам, пап… — на кухню проскальзывает Мила, — у вас всё в порядке?
— Да, — Никита прячет телефон обратно в карман. — Всё хорошо.
Я не шевелюсь. Я ошиблась в своих очередных подозрениях, на которые совершенно не имею права, учитывая, что сейчас в гостиной сидит тот, кому я год назад отдалась как последняя шлюха.