— А давайте спросим у хозяйки, какой пирог у неё фирменный, — подает кокетливый голос Настя и с интересом смотрит на Риту.
Её рука ложится на моё колено под столом.
Жест привычный и успокаивающий. Она часто так делает, когда мы в гостях: напоминает, что мы вместе и что она рядом. Обычно я накрываю её ладонь своей и с лаской отвечаю на этот жест. Сейчас я не могу. Рука не слушается.
Рита в ответ теряется под взглядом моей жены, тянется к миске с салатом, чтобы скрыть это мгновение оторопи и отвечает:
— С мясными пирогами я всегда справляюсь, — подхватывает миску с салатом и продолжает, — а вот пирог с лисичками получается только тогда, когда на душе светло.
Я беру вилку.
Рита тем временем подкладывает три ложки салата моему сыну, который с наигранным детским капризом требует:
— Тогда я хочу и мясной пирог, и грибной!
Осторожно отламываю кусочек пирога. Вилка входит в тесто с лёгким хрустом — корочка подрумянена, но внутри оно мягкое, податливое. Собираю ножом выпавшие из среза лисички на вилку.
Этот пирог был создан ее руками. Я помню их. Они мягкие, тёплые, с длинными пальцами.
Помню, как они сжимали мои плечи и как стискивали гладили мои волосы в момент острого и запретного удовольствия.
Эти руки замешивали тесто, резали грибы и выкладывали пирог на противень.
Отправляю в рот кусочке теста с лисичками.
Феерия вкусов.
Сладковатые нежные лисички тают во рту, и их нежный вкус дополняет легкая остринка жареного лука и мягкое молочное тесто, которое растворяется во рту, оставляя послевкусие сливочного масла и яйца. Улавливаю в грибном вкусе тонкую пряную нотку, которую я не могу распознать. Может, тимьян?
Я медленно пережёвываю, наслаждаясь переплетением вкусом и медленно сглатываю. Вкусно.
Ни домашние повара, которых мы нанимали за большие деньги, ни ресторанные шефы с их выверенными рецептами и стерильными кухнями не готовили мне таких пирогов.
В этом куске теста и грибов есть что-то, чего не прочувствуешь в их идеальных творениях — глубокий, живой вкус. В нём нет претенциозности, нет снобизма, нет ничего, кроме желания накормить, согреть и сделать хорошо. Это вкус женщины, которая вкладывает в еду не мастерство, а душу.
— Вы, Рита, сегодня точно были в хорошем и светлом настроении, — говорю я, и наши взгляды вновь встречаются. — Очень вкусно.
И только я и она знаем, что за этим напряженным зрительным контактом кроется. Я не имею права это видеть. Я не имею права на это реагировать, но я вижу и я реагирую.
Я отвратителен.
— Спасибо, — коротко отвечает она и с натянутой улыбкой накладывает овощной салат в тарелку, которую протянула моя Настя, — утро и правда было у меня замечательным.