Рита призналась в измене?
Мир на несколько секунд затихает и замирает.
— Какая тут ирония, — шепчет Настя и не шевелится, — господи… и с кем хоть?
— Такой информацией не располагаю, — Саша хмурится.
Выдыхаю.
Однако вместо облегчения я чувствую сожаление, будто я хотел, чтобы Рита в своих признаниях рассказала обо мне.
Какая глупость!
Я же наоборот должен быть благодарен, что моя семья вне опасности.
— И теперь… — Настя хмурится, — напрашивается логичный вопрос о сыночке Никиты… — пауза, — его ли?
Саша молчит и угрюмо смотрит на Настю, которая распахивает глаза и охает:
— Так она и родила от другого?!
Вот тут ко мне возвращается способность шевелиться. Я удивлённо вскидываю бровь и перевожу растерянный взгляд на Сашу.
Я же написал Рите, что Максим — сын Никиты… Почему она решила не говорить правду?
— Мам, пожалуйста, — Саша потирает бровь. — Я это рассказываю не для того, чтобы обсуждать сейчас мать моей невесты.
— Но это важно обсудить! — Настя повышает голос. — Меня на этой дурацкой даче выставили истеричкой и идиоткой, а я… я просто чувствовала, что Маргарита…
— Мам, хватит, — Саша встаёт с дивана. — У меня нет никаких претензий к Маргарите.
— И дай угадаю, — Настя хмурится. — Мила встала на сторону матери? Верно?
— Да, — Саша разворачивается к Насте. — Наверное, потому что она её любит?
— А, может, тебе стоит задуматься? — Настя обиженно поджимает губы.
Рита призналась.
Она выбрала правду.
Она устала жить во лжи и решила отказаться от семьи, а я?..
Кроме той ночи меня больше ничего не связывает с Ритой. Максим — сын Никиты, и я могу дальше играть примерного семьянина и верного любящего мужа.
Я знаю, что Рита никому не раскроет правду, с кем изменила, и поэтому моя игра и ложь в безопасности.
— Мама, хватит, — Саша качает головой. — И так тошно.
Затем Саша психует.
Дёрганно приглаживает волосы и выходит из гостиной. Когда его шаги затихают на лестнице, то Настя медленно разворачивается ко мне:
— Милый, а ты что скажешь?
А я смотрю на жену и не вижу в её миловидном хитром лице любимую женщину, которая раньше заставляла меня улыбаться.
Её лицо мне сейчас кажется зловещей маской, а глаза… Это глаза голодной демоницы, которая жаждет услышать от меня гадости в сторону Риты.
— Я устал, — подхватываю книгу со столика, — я пойду готовиться ко сну.
В глазах Насти вспыхивает искорка неудовлетворённой обиды, и я поднимаюсь на ноги:
— Ты ведь знаешь, — лживо вздыхаю, — я в принципе не понимаю людей, которые изменяют.
И этот ответ вновь срабатывает. Настя кивает, улыбается и протягивает ко мне руку. Касается моих пальцев и заглядывает в лицо: