— Мама рядом, — я прижимаю сына к груди и раскачиваюсь в кресле-качалке. — не слушай его. Не слушай…
— Раз разговаривать с мамой ты не можешь, то… тогда просто соберём твои вещи, — говорит с горечью Мила, — и уходи…
— Вот как? — спрашивает Никита. — Твоя мать разрушила нашу семью, предала меня, предала тебя, обманывала нас всех… Выставила меня идиотом…
Видимо, Оля так и не сказала Никите, что у меня с ней была встреча.
Струсила?
Или схитрила и решила выждать моих дальнейших шагов? Ох уж, эти женщины. Хитрят на каждом шагу и морочат мужикам головы.
Хмыкаю.
Я сейчас тоже буду хитрить.
Раз Оля решила не торопиться с правдой, то и я не стану тыкать Никиту в его измены. Его наивность и его святую уверенность в том, что я дура набитая, надо использовать для защиты моего сына.
— А как насчет того, что ты нам год назад устроил? — интересуется Мила. делает паузу и повышает голос, — это полностью твоя вина!
— Моя вина в том, что она раздвинула ноги перед другим мужиком?!
Максим сердито фыркает и хмурится. Раздувает свои крошечные ноздри.
— Да! — безапелляционно заявляет Мила.
— Кого я воспитал… — охает Никита. — Похоже, и ты будешь от своего Сашеньки по чужим койкам прыгать.
— Пошёл ты в жопу папа! Как из тебя-то говно попёрло! И знаешь, очень интересно, куда это ты так резво сбегаешь?!
— Прекрати грехи своей мамы перекидывать на меня!
— Ты так легко отказываешься от неё, что, да, у меня есть к тебе вопросики!
— А вопросики должны быть к матери! — рявкает Никита. — Хотя, видимо, сейчас современные женщины совершенно не видят проблемы в своей распущенности! Я от тебя ждал хоть какой-то поддержки… да, мне определённо жаль твоего будущего мужа Сашу, если ты так рьяно защищаешь мать. А, может, ты уже…
— Пошёл в жопу, папа! — повышает Мила голос до крика.
Потом хлопает дверь.
Максимка моргает и опять хмурится, а потом зло говорит:
— Агу!
— Да, согласна, — улыбаюсь ему ласково, — кричат.
Шаги Милы приближаются к детской, в которой я скрылась с Максимкой. Дверь медленно открывается.
— Козлина, — красная от злости дочка со яростным шёпотом проскальзывает в комнату и бесшумно прикрывает дверь.
— Агу! — громко соглашается Максимка и серьезными глазками смотрит на Милу, которая прыскает от смеха.
— Ну, какой же ты сладкий, — шепчет она и на цыпочках крадется к нам. — Какой, сурьозный малыш.
Максимка фыркает и чихает.
Я смеюсь и Мила смеётся, а за стенкой раздается какой-то грохот, будто Никита со злости что-то тяжелое кинул на пол.
— Посидишь с ним? — я перестаю качаться и аккуратно поднимаюсь на ноги. — А я пойду на папу твоего посмотрю, побеседую с ним…