Остаётся только воспитывать себе терпение к чужому любопытству, которое жаждет подробностей из моего развода.
— Маш, мне пора, — говорю я и сбрасываю звонок.
Сажусь рядом с Максимом на тёплый ворсистый ковёр. Сую ему в руки погрызушку в форме жёлтого колечка, и он улыбается беззубым ртом.
— Прорвёмся, — обещаю ему. — У меня есть ты, Мила… У нас всё будет хорошо…
Максим агукает, хватает игрушку и тянет в рот. Слюни текут по подбородку, и он сейчас самый счастливый мальчишка на свете.
В квартире тихо. Только холодильник монотонно гудит на кухне, да за окном чирикают воробьи. Солнце заливает гостиную сквозь незашторенные окна, и пылинки танцуют в ярких лучах.
На журнальном столике стоят чашка с остывшим чаем, ноутбук с открытым чертежом.
Теперь я снова Маргарита Сергеевна — инженер, проектировщик, женщина, которая возвращается к старой привычной роли опытного инженера.
Вздрагиваю, когда из глубины прихожей доносятся тяжёлые удары по входной двери.
Максим округляет глаза и напряжённо смотрит на меня.
— Мама разберётся, — шепчу я, наклонившись к нему. — Не бойся.
Встаю на ноги, оправляю подол домашнего халата. Машинально затягиваю пояс туже.
По пути в коридоре хватаю черенок от лопаты, который нашла на днях в кладовке при уборке. В руке ощущается увесисто, надёжно. Как бита.
Если это Никита, то он очень пожалеет, что решил явиться к разгневанной почти бывшей жене.
Через минуту открываю дверь и вижу… Глеба.
Он стоит на площадке, прислонившись плечом к стене. На нём тёмно-серый пиджак из тонкой шерсти, белая рубашка без галстука — верхние пуговицы расстёгнуты, открывая смуглую шею с выступающим кадыком. Лицо мрачное, осунувшееся, будто он не спал несколько ночей.
Жесткие складки залегли у рта.
Но глаза… карие, глубокие, горят каким-то лихорадочным и решительным огнём.
Я замираю на пороге, сжимая черенок. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться непростительно громко. Наверное, даже соседи могут его сейчас услышать.
— Здравствуй, Марго.
Он опять назвал меня Марго, и опять от его голоса волной бегут мурашки по спине и плечам.
Он нагло проходит мимо меня в квартиру, задевая плечом дверной проём.
Я не успеваю опомниться, как он уже стоит в прихожей и уверенно скидывает туфли цвета венге, поддевая носками пятки.
Небрежно спрашивает, оглянувшись через плечо:
— Зачем тебе эта палка?
Указывает взглядом на черенок лопаты. В его глазах мелькает легкая насмешка.
Я захлопываю дверь и шагаю к нему.
— Ты зачем явился?
Глеб разворачивается ко мне всем телом. В полумраке коридора его лицо кажется высеченным из камня: высокие скулы, чёткая линия челюсти, открытый лоб.