— Так, Кузьма, — сказала я, закрывая дверь. — Мы едем во дворец. К принцу, который нас не хочет. Ни видеть, ни слышать, ни уж тем более жениться!

Кузя перестал вилять.

— Да, я тоже не хочу ничего этого, — согласилась я. — Но пенсию-то увеличивают! В разы! А на пенсию, Кузя, можно купить три мешка лучшей и самой вкусной докторской колбасы.

Кузя задумался, потом вздохнул и негромко гавкнул. Как мне показалось, одобрительно.

Посыльные, еще немного помявшись на крыльце, ушли. И я сразу закрыла дверь на все засовы, какие нашла. Всего их было три: один магический, один механический и один — просто деревянная палка, которую я засунула в ручки, потому что магический давно барахлил, а механический открывался с ноги.

После чего села на табуретку на кухне, положила голову на сложенные руки и просидела так минут десять. Кузя, почувствовав мое настроение, пришел, положил морду мне на колени и тяжко вздохнул.

— Кузя, — сказала я в пустоту. — Мы с тобой прожили вместе двенадцать лет. Я тебя кормила, вычесывала, терпела, когда ты грыз мои тапки, а иногда и ссал в них. Скажи мне честно: я похожа на невесту принца?

Кузя поднял голову, посмотрел на меня своими влажными карими глазами и снова вздохнул.

— Вот и я думаю, что нет.

Я выпрямилась, сняла очки, протерла их о фартук — который, кстати, был вчерашним, с пятном от варенья, и я почему-то об этом сейчас особенно остро переживала. Наверное, после той проекции… Угораздило же их снять меня в такой интимный момент! Потом надела очки обратно на нос и обвела взглядом кухню.

Небольшая, уютная, со следами долгой жизни. На плите все еще стояла несчастная кастрюля с остатками вчерашнего супа. На подоконнике — три банки варенья. Две с кабачковым, одна с ревеневым — эксперимент, признаю, не очень удачный, получилось слишком сладко. На стене — календарь местного производства с изображением дракона, который держит в лапах связку краковской колбасы. Это была реклама мясной лавки, они каждый год что-то подобное присылали, и каждый год тут был годом дракона.

И вот во всей этой обыденности, в этой привычной, насиженной, пропахшей травами, вареньем и старым деревом жизни, вдруг возникло чужое, мешающее, но королевское слово: «ЗАМУЖ».

— И ведь самое главное, за кого? — размышляла я вслух. — За принца! Ему, между прочим, сколько лет? По местным меркам драконы живут долго, но внешне этот Луимир, если верить рождественским открыткам, выглядит лет на тридцать пять. Молокосос!

Я представила себе тридцатипятилетнего дракона. Красивого, самодовольного, избалованного. С идеальной прической, которая никогда не растреплется даже во время полетов. С челюстью, выточенной скульптором. С таким, знаете, лицом, которое говорит: «Я — центр вселенной, и вы все мне должны».