— Корнишоны? — спросила я.

— Свежайшие, — ответила женщина. Голос у нее был низкий, хрипловатый, явно ненастоящий — как у тех, кто пытается изменить голос с помощью магии.

— Дайте-ка посмотреть.

Она откинула тряпицу. В корзине действительно лежали корнишоны. Маленькие, ровные, красивые. Но пахли они… странно. Не свежестью, а чем-то кислым.

— Интересный сорт, — сказала я, беря один в руку. — Не встречала таких. А где вы их брали?

— Сама вырастила, — ответила женщина.

Я повертела корнишон в пальцах, потом поднесла к носу.

— Слушайте, — сказала я. — А почему они пахнут беленой?

Женщина вздрогнула.

— Что вы имеете в виду, госпожа?

— Белена, — повторила я. — Трава такая, ядовитая. В малых дозах снотворное, в больших — верная смерть. Я сорок лет травами занимаюсь, и этот запах ни с чем не спутаю.

Женщина сделала шаг назад.

— Вы ошибаетесь, госпожа, — сказала она с плохо скрываемым страхом в голосе. — Это обычные корнишоны, здесь все такие продают.

— Ах, обычные? — я усмехнулась. — Тогда давайте проверим. Сейчас пригласим сюда рыночного мага-алхимика, он проведет тест на яды. И если я окажусь права, вас посадят. Отравление истинной пары принца, кажется, карается смертной казнью, верно?

Этого я, разумеется, точно не знала. Но звучало убедительно…

Женщина побледнела, даже под платком было видно, как ее щеки стали белыми, как мел.

— Не надо, — прошептала она. — Я ничего такого не хотела!

Она вдруг опрокинула корзинку в пыль под моими ногами, потом резко развернулась и побежала.

— Глупо, — я покачала головой. — Если бы я позвала на помощь, она бы все равно не успела скрыться. Благо, я и так знаю, кто это.

— Кто? — Анжелика смотрела на меня почти благоговейно.

Но я промолчала. Не хотела подставлять принца, который скоро женится на Мелисанде. Будущая супруга будущего короля должна быть безупречна. А ее ненависть ко мне пройдет сразу, едва я только удалюсь из замка.

Мы вернулись в замок. Анжелика несла корзину с обычными огурцами, купленными у честного торговца-гнома, который, узнав, кто я, сделал мне скидку. А я шла налегке, зато ругалась вполголоса за двоих. До меня только по пути дошло, что купи я эти огурцы, отравиться могла не только я сама, но и слуги. А может даже принц. Вот же зараза тупая эта Мелисанда!

Вечером, когда я перебирала травы в своей комнате, в дверь постучали.

— Войдите.

Вошла Мелисанда. Бледная, с красными глазами, в красивом платье, с идеальной укладкой. Она села на стул, сложила руки на коленях и сказала:

— Я знаю, госпожа Бурная, вы меня недолюбливаете. Я пришла все прояснить.