Кузя подошел к принцу, понюхал его сапоги и — о чудо! — не нассал. Вместо этого пудель положил голову ему на колени.

— Кажется, ваш пудель начал меня принимать, — усмехнулся Луимир.

* * *

После ужина, на котором я узнала, что сорок лет назад отлупила авоськой именно Луимира, в замке наступило относительное затишье. Мелисанда не показывалась — слуги говорили, что она уехала к себе в поместье «отдохнуть от всяких деревенщин». Принц был занят делами. Анжелика тенью следовала за мной по пятам, но не надоедала.

Я же решила, что раз уж я здесь, то нужно пользоваться моментом.

— Анжелика, — сказала я на третье утро после того ужина. — Здесь есть рынок? Нормальный базар, где торгуют продуктами, а не эти ваши магические лавки с драконьими деликатесами?

— Есть, госпожа Бурная, — кивнула она. — В городе, в получасе езды отсюда. Туда каждую неделю съезжаются торговцы.

— Отлично, — я потерла руки. — Собираемся. Я хочу купить нормальных продуктов, еще огурцов и укропа. Мои соленья почти готовы, но нужно добавить пряностей.

Кузю я оставила дома, побоявшись взять в оживленное место. Пудель, который уже приготовился прыгать в корзину для покупок, обиженно фыркнул и уткнулся носом в подушку.

Рынок оказался именно таким, как я люблю: шумным, грязным, пахнущим свежим хлебом, жареным мясом и всем тем, что делает жизнь в магическом мире сносной.

Торговцы выкрикивали товары, покупатели торговались, где-то в углу дрались гномы из-за последнего мешка муки, а в центре площади маг показывал фокусы с огнем, которые никто не смотрел, потому что все уже привыкли.

— Красота, — сказала я, вдыхая полной грудью. — Почти как в нашей деревне.

Мы с Анжеликой прошли вдоль рядов. Я купила свежего укропа, чеснока — местного, очень пахучего, горчицу в зернах и, конечно, огурцы. Молоденькие, хрустящие, с пупырышками.

— Осталось только корнишоны найти, — сказала я. — Для особого рецепта, фамильного.

— Корнишоны? — переспросила Анжелика. — Это которые самые маленькие огурчики?

— Да. Самые маленькие, самые хрустящие. Их и солить не надо, можно сразу в банку с уксусом и пряностями, и через три дня готово.

И тут я увидела ее.

Женщину в темном платке и длинной юбке, стоявшую в конце ряда. Она не выкрикивала товар, не привлекала внимание. Просто стояла, смотрела под ноги и держала в руках корзину, накрытую льняной тряпицей. Сверх на тряпице красовалось несколько миниатюрных огурчиков.

Она подняла голову, когда мы приблизились. Лицо скрывала тень от платка, и я не могла разглядеть черты. Только глаза — серые, холодные, смутно знакомые.