— Ну и денек, — сказала я самой себе, глядя на небо. — Просто отличный!

Лето в этом мире было красивым. Два солнца — одно побольше, медного цвета, другое поменьше, зеленоватое — неторопливо плыли по небосводу, заливая все вокруг изумительным золотисто-изумрудным светом. Вдалеке паслись стада пушистых коров, и ветер доносил их меланхоличное мычание.

Я вздохнула.

Сорок лет… Четыре десятка лет я живу в этом мире.

А началось все в 1984-м. Я, двадцатипятилетняя Холли Бурная (тогда еще просто Анна Петрова), шла после работы домой через московский переулок. У меня была авоська с молоком и нарезным батоном. Я читала на ходу книгу — кажется, Стругацких. И вдруг под ногами вспыхнула какая-то хрень.

Портал. Зеленый и вонючий, как общественный туалет в июле. Я не успела даже закричать — просто провалилась в него вместе с авоськой, батоном и книгой. Книга, кстати, потом куда-то исчезла.

Очнулась в лесу. В МОГИЛЬНОМ лесу, с привидениями и летучими мышами размером с гуся. Молоко прокисло, батон превратился по дороге в сухарь. А я сидела в чем мать родила, если не считать бабкиного амулета от комаров, который бабка велела никогда не снимать. Сидела под дубом, рыдала и орала благим матом:

— Люди! Где люди⁈ Я буду жаловаться в райком комсомола!

Меня нашли… Но совсем не привычные мне люди. Да и мир здесь оказался иным. Смирилась, что делать-то было?

Потом был муж. Простой извозчик по имени Рольф— в нашем мире он назывался бы, наверное, Рудольф, оказавшийся рыцарем без страха и упрека с хронической аллергией на пыльцу огнецветов. Именно Рольф и спас бедную девушку от тяжкой доли. Имя Холли Бурная мне дали местные деревенские маги, посоветовавшись с рунами — те как мне сказали, никогда не врут.

Моего Рольфа не стало двадцать лет назад. Вспышка магической чумы — какая-то гадость, которую притащили грифоны с юга. Он лежал на своей кровати, держал меня за руку и шептал:

— Холли, не грусти. Мы с тобой хоть и без деток жили, но хорошо — с достоинством и без выпендрежа.

Я похоронила его на холме, откуда видна вся долина. Посадила рябину и осталась одна.

Дом у меня небольшой, но уютный. Кирпичный низ, деревянный верх. На кухне — плита на магических кристаллах — Рольф приволок с ярмарки. Рядом с ней — чугунная сковородка, которую мне подарила свекровь в первый год после свадьбы. Сковородка была бесценной: не пригорала, не требовала магии, очень напоминала хорошие, советские сковородки.

Самомашущий веник, который сам подметал, точнее, сметал пыль, но делал это так вяло, что я подозревала у него поломку или депрессию, стоял в углу прихожей. Стоял рядом с самой настоящей электроплиткой, которую я когда-то выменяла на два мешка кабачков у проходившего мимо торговца артефактами. Он сказал, что это артефакт из далекого мира, куда очень редко доставляют порталы. Электроплитка не работала уже лет тридцать, но я ее все равно хранила ради памяти.