Анжелика испуганно охнула и присела, спрятавшись за столешницей. Вероятно, полагая, что Луимир сейчас выпустит в нашу сторону сноп пламени из пасти.

— Ужас, — он пожал плечами. — Молодая, но все такая же ворчливая!

— Иди отсюда, чешуйчатый, — я махнула ложкой, и несколько капель борща угодили ему на белую рубашку. — Иначе угощать не буду! И не проси потом.

Луимир поспешил ретироваться от греха подальше. Я же спокойно продолжила варить.

— Госпожа Бурная, — прошептала Анжелика, когда он скрылся. — Вы почему ему не сказали о… ней?

— О Мелисанде и ее выходке? — я попробовала борщ. — Незачем его тревожить по пустякам, пусть делами занимается государственными. А это так, бабские дрязги.

Анжелика была с этим явно не согласна, но больше не настаивала.

Борщ варился. Я проверяла его каждые пять минут, пробовала, добавляла соль, перец, лавровый лист…

— Не хватает чеснока, — сказала я наконец. — Анжелика, принеси чеснока, побольше. И сала — чтобы только настоящее было, соленое, с мясными прожилками.

Анжелика убежала выполнять поручение. И едва за ней закрылась дверь, как в кухню вновь вошел Луимир. Я усмехнулась про себя: к аромату моего борща еще никто не оставался равнодушным.

Он подошел уже в чистой рубашке и посмотрел сначала в кастрюлю, потом на меня.

— Ты что, никогда не устаешь? — спросил он.

— От чего? — я удивилась.

— От всего этого, — он обвел рукой кухню, кастрюли, меня. — От готовки, уборки, засолки, штор, пыли, огурцов…

— Такова моя жизнь, — ответила я. — Просто люблю все это, люблю хозяйничать, готовить люблю. Когда чисто люблю и порядок кругом. Это меня успокаивает и помогает держать жизнь под контролем.

— Тебя успокаивает порядок? — он усмехнулся. — Тогда почему вокруг тебя всегда хаос?

Я задумалась.

— Не знаю, должно быть, это побочный эффект моего стремления к порядку.

Борщ удался!

Я налила его в тарелки, украсила сметаной, зеленью, Ажелика принесла чеснок с салом, накрыла стол на веранде, и мы сели есть.

Луимир пробовал осторожно, будто боялся. Наверное, так оно и было, потому что до сих пор здесь борщ никто не готовил. Получился он синий, поэтому и я немного побаивалась.

— А что, вкусно, — сказал Луимир после первой ложки.

Он жадно хлебал борщ, закусывал чесноком и салом, а я смотрела на него — на его руки, на лицо, на то, как он хмурится, когда хватает слишком много горячего. И думала: а ведь раньше я так сидела с Рольфом… Вот так, по-домашнему, по-семейному.

Та же веранда, пусть тут она была роскошной и мраморной, тот же борщ, те же разговоры ни о чем.

Только амулет тогда на моей шее не светился розовым…