— Я поняла вас, — я сглотнула.
В первой жизни я сама это придумала — не установку, конечно, а сам принцип. Пока работала в проекте военного ведомства. Установку создавали уже мастера-артефакторы. Придумала, как, наверное, сейчас Дорин — из чистого научного любопытства — «не знаю еще, зачем, но получится ли вот так?». А потом… осознала, что получу в результате. Вот тогда я и разорвала контракт с военным ведомством, выплатила неустойку, а направление по магии глобального распространения закрыла.
— Мастер Сабо, — с трудом выговаривая слова, я отвернулась. — Сожгите это. Прошу вас.
* * *
Кэри Сориш тоже еще не ушла — правда, на удивление, на этот раз она не летала по лаборатории, разводя, как обычно, кипучую деятельность, а понуро сидела за столом, перелистывая какие-то журналы и, кажется, даже не глядя в них толком.
— Ясного дня! Кэри Бажена? Все в порядке?
— О, кэри Петра! Проходите, моя дорогая. Да… все замечательно. Не желаете чаю?
Я растерянно оглянулась, в глубине души подозревая, что увлеченная алхимичка сейчас предложит мне чая из лабораторных пробирок. Однако она выглядела по-настоящему расстроенной, и я кивнула.
— Вижу, вы воспользовались моей рекомендацией и обратились к кэри Дите, — начала я ни к чему не обязывающий светский разговор. На кэри Сориш было платье удивительно знакомого покроя — с запахом, под которым, я могла бы поклясться, скрывались брюки.
— Да, замечательная девушка и превосходная портниха… — рассеянно кивнула та. — Садитесь же, моя дорогая!
Чашки оказались самыми обычными, фарфоровыми. А вот кипяток грелся предсказуемо на лабораторном нагревательном круге в пузатом сотейнике довольно подозительного вида, на который я решила не обращать внимания.
Как и на отсутствие сахара, которого сама кэри Сориш, кажется, не заметила.
— Новости в самом деле прекрасные. Гашпар Вежецкий наконец арестован.
Я едва не подпрыгнула на стуле.
— Так это же великолепно! Я почти уже и не верила!
— Одна из служанок дала против него показания, — кэри Бажена кивнула. — Поговаривают, она решилась на это после того, как некий кэр Потапчик, известный адвокат, взялся защищать в суде ее интересы.
Вся прислуга, работавшая в доме Вежецких, до сих пор молчала, как заговоренная — даже при том, что за чистосердечное признание в пособничестве и сотрудничество со следствием им полагалось смягчение наказания.
— Замечательно! И… вас это расстраивает?
— Нет, что вы, — кэри Сориш отхлебнула остывающего чая. — Я рада. А еще — уже через самого Вежецкого — удалось наконец выйти на алхимика, который ему помогал.