— Вам виднее, — я пожала плечами. — Эта точно из ваших фанаток.
Лента с нашитыми шестеренками была розовой. С вышитыми с обоих концов белыми единорогами.
И да, судя по восторженному визгу на балконе, девица попала именно в того, в кого целилась.
Наша команда работает вместе шестой год. И вообще-то на счету у каждого из нас, помимо общих работ, есть значительные личные достижения, признанные как в научном сообществе, так и в народе. Так, в небе то и дело мелькают стремительные росчерки маленьких двухместных самолетов — последней разработки Дорина. Томаш неожиданно отличился в создании медицинских плетений — преимущественно востребованных в лечении душевных заболеваний. Увы, его мать по-прежнему нуждается в помощи, но Томек не теряет надежды. Мой метод расщепления потоков, как и в первой жизни, востребован буквально везде.
Но никто из нас при всем этом не снискал такой народной любви, как Ратко, всеми силами этой любви и внимания избегавший. Просто больше никто не вывел очаровательных волшебных белых лошадок с золотым рогом во лбу.
Лошадок вообще-то было пока всего две. Да и лошадок-то тех… жеребята пока были ростом с собаку. Зато получить полноценных особей когда-то вымершего вида Ратко удалось всего за два поколения — это были внуки Белого Ветра и Саэры.
С тех пор, как о жеребятах опубликовал статью в столичной газете какой-то ушлый журналист, Ратко буквально осаждали поклонницы. Бедолага уже всерьез подумывал о том, чтобы перекрасить волосы — уж слишком заметен он был в любой толпе со своим непомерным ростом и этим факелом на голове.
Кэр Капойский поднялся на помост с обратной стороны, ведя жеребят в поводу.
— Спасибо! — Ратко, обернувшись, благодарно кивнул своему когда-то научному руководителю и соавтору нескольких работ, и принял повод.
— Ну что? — я оглянулась на установку за нашими спинами. — Запускаем?
На последнем слове голос предательски взвизгнул, и я едва снова не прикусила язык.
Дорин и Томаш с двух сторон стиснули мои руки — и отпустили, а Ратко, держащий за поводья жеребят, ободряюще улыбнулся.
Установка выглядела куда солиднее, чем та, что стояла когда-то в подвале дома Вежецких. Еще бы! — мы столько над ней работали.
Я протянула руку к рычагу и закрыла глаза.
Пусть в этот раз будет по-другому.
Пожалуйста, пусть.
Зажмурилась покрепче и дернула рычаг.
Несколько секунд я продолжала стоять, не дыша, слушая абсолютную тишину.
А потом толпа взволнованно ахнула.
— Отомри! — кто-то приобнял меня за плечи, и я узнала голос Ратко. — Это волшебно!
Только тогда я смогла выдохнуть и открыть глаза.