— В смысле?
— Я… охочусь на них.
Она уставилась на меня с откровенным удивлением.
— На них?
Объяснять я не стал. Лишь коротко угукнул, протянул руку к воде, и змея тут же подплыла ближе. Вскоре Уро выбрался на моё запястье и снова исчез в рукаве рубашки.
— Боишься?
— Нет. Да. Ну… Немного. — Я взглянул на неё и почувствовал странную, но приятную тяжесть в груди от её ответа. Забавно.
— Он безобиден. И совсем ручной.
— Совсем ручной?
— Да. Как котёнок.
— На котёнка он, конечно, мало похож, — улыбнулась Виолетта. — А имя у него есть?
— Не суди по внешности. Уроборос.
Она замолчала, перевела взгляд на водопад, будто провалилась в собственные мысли. Я наблюдал за тем, как солнечные блики играют в её волосах, и сделал глоток из стакана.
— Почему ты не пьёшь алкоголь? — вдруг спросил я.
— М?
— Что не так с алкоголем?
— А… это. — Она немного смутилась. — Я болею. И боюсь, что от него может стать хуже.
— Болеешь?
— Зимой мне было очень плохо. До сих пор иногда тяжело дышать.
Я кивнул, задумавшись. Теперь многое становилось понятнее: и её кашель, и то, как часто она присаживается отдохнуть. И надо же было ей сегодня лезть в горы…
Мы помолчали несколько минут. Возвращаться к ребятам не хотелось. Ей, похоже, тоже.
— Почему ты за мной увязалась? — всё же спросил я.
— Не знаю, — ответила она и замолчала, а потом тихо добавила: — Как я уже говорила… почему-то не могу выкинуть тебя из головы.
— Любишь притягивать неприятности, — усмехнулся я. — Зато весело живётся.
— Не сказала бы.
На её лице мелькнула грусть. Она опустила взгляд, срывая травинку.
— А тебе что-то не нравится в жизни?
— В целом, всё нравится. Но… При дворе хотелось бы больше… Свободы.
— Не будет свободы, когда все твои потребности закрывают другие, — спокойно сказал я. — При свободе всегда чего-то не хватает.
— Возможно, — она пожала плечами. — Но некоторыми вещами можно пожертвовать.
— Например?
— Я бы предпочла жить не при дворе, но выйти замуж за любимого, а не по расчёту, — призналась она. — Хотя понимаю, что родители найдут мне «достойного» мужа.
Кажется, я действительно задел её тогда этой темой. Она явно думала об этом все эти дни.
— Говорят, любовь — дело наживное.
— Возможно. Но хотелось бы от начала и до конца…
— Думаешь, твою волю никто слушать не будет?
— Не знаю, — тихо ответила она. — И не знаю, в каком статусе приеду в следующем году… и приеду ли вообще.
Я промолчал, позволяя разговору угаснуть.
— Ты когда-нибудь влюблялся? — вдруг спросила она.
— Нет.
— Понятно. Я тоже.
Я посмотрел на неё и хотел что-то сказать, но в этот момент сзади раздался громкий оклик ребят, прервавший нас обоих.