Я высвободил и своих подчинённых. Печати на коже вспыхнули, и из моего контура один за другим вырвались те, чьи воли я переписал. Они не были похожи на одичалых тварей из Разлома, их движения были точными и направленными. Они ринулись к ограде дворца, и массивные металлические ворота, которые выдерживали штурмы, не выдержали их натиска. Столбы забора треснули, как сухие ветки, решётка выгнулась и рухнула, поднимая облако пыли. Стража пыталась построиться, но их строй разлетелся под первой же волной.
Небо над столицей изменило цвет. Оно стало алым, как если бы закат наступил мгновенно и навсегда. Облака закрутились спиралями, отражая хаос, поднимающийся снизу. Потоки энергии сталкивались, переплетались, создавая вихри, которые тянули к себе всё живое.
Люди, не сумевшие убежать, продолжали корчиться на камнях.
Я наблюдал, как их души, если они были достаточно осквернены, если в них было достаточно накопленной злобы, страха и жадности, начинали впитывать хаос вместо того, чтобы быть разорванными им или нетронутыми. Их ауры темнели, вспухали, и в какой-то момент их крики обрывались. Тела выпрямлялись рывком, движения становились резкими и неестественными. Глаза теряли человеческий блеск, в них появлялся тот самый холодный огонь, который я видел прежде.
Я узнал их.
Такие же, как в той хижине. Такие же, как те, кто убил меня. Одержимые, чьи души были поглощены хаосом настолько, что граница стерлась. Они не были демонами в чистом виде, но и людьми уже не были. Они становились проводниками, узлами искажённой энергии, существами, для которых разрушение — естественное состояние.
В этот момент мозаика сложилась окончательно. Я понял то, что раньше оставалось недосказанным. Люди могут стать демонами, если их полностью поглотит хаос. Их душа не исчезает мгновенно, она переформатируется, теряя прежнюю структуру. Животные в этом смысле уязвимее — их сознание проще, их структура менее устойчива к искажению, поэтому природа так разнообразна. Люди же обладают более сложным сознанием. Поэтому это редкость. Поэтому такие существа появляются лишь там, где хаос достигает критической концентрации.
Я стоял в центре этого действа и наблюдал, как Эллария начала окончательно рушиться.
Глава 41
— Мама… — Голос Даниэллы прозвучал тихо, но в нём было то напряжение, которое я научилась различать мгновенно. В её интонации дрожала настороженность — взрослая, холодная, не сулящая ничего доброго.
Я подняла голову от стола, где раскладывала очередные старые записи о магии, и в ту же секунду дворец содрогнулся.