Её рука поднялась к шее. Тонкая цепочка блеснула в алом свете из разбитых окон. Пальцы вцепились в металл. Рывок… Тихий, резкий звук рвущейся нити.
Цепочка оборвалась.
В её ладони осталась подвеска с тусклой, почти прозрачной жемчужиной, с холодным янтарным отблеском внутри.
Она не объясняла и не оправдывалась. Просто взяла мою ладонь и вложила её туда.
Сфера коснулась кожи. Мир на мгновение исказился. Я сжал пальцы. Подвеска впилась в плоть, как если бы искала дорогу внутрь. Душа…
Виолетта не ждала реакции. Она склонилась к дочери, судорожно прижала её к себе. Даниэлла ещё раз посмотрела на меня — спокойно и внимательно. Виолетта выпрямилась. Ни слов, ни прощания.
Она отступила на шаг, развернулась и побежала по коридору. Её силуэт быстро растворился в дыму и красном свете, в гуле рушащегося дворца.
Где-то впереди Король собирал последние силы.
Я повернулся и пошёл дальше.
Глава 43
Я бежала, почти не чувствуя под собой пола. Даниэлла цеплялась за мои плечи, ее вес казался непосильным для раненого бедра, которое отзывалось на каждый шаг тупой, вязкой болью. Но страх за нее был выше изнеможения. Дворец гудел, как расколотый улей: трещали балки, звенело битое стекло, по коридорам метались демоны. Над всем этим стоял низкий, почти животный рокот магии, сорванной с цепи, в которой переплелись хаос, демоническая ярость и умирающий порядок.
Позади раздался знакомый голос.
Я невольно замедлилась и обернулась через плечо. В дальнем конце коридора, среди дыма и мелькающих теней, я увидела Корнелиуса. Его мундир был расстёгнут, волосы растрёпаны, на лице смесь ярости и отчаяния. Он заметил меня, сделал шаг вперёд, и в его взгляде было не только желание спастись, но и что-то ещё… Упрямое, болезненное стремление удержать то, что он считал своим.
Я остановилась на долю секунды. Этой секунды хватило, чтобы заметить иное движение.
Ноа.
Он не бежал и не метался. Он просто шёл, и пространство перед ним будто само расступалось. Черная броня на его теле переливалась, метки на коже мерцали глухим светом, вокруг него плотным кольцом двигались подчиненные демоны. Он свернул в боковой переход, наперерез Корнелиусу.
Тот тоже увидел его. Его лицо исказилось страхом, ненавистью и осознанием. Он потянулся к клинку, но жест был бессмысленным. Между ними не могло быть боя — только приговор.
Я не видела самого удара. Только ощутила тишину, которая вдруг провалилась в один-единственный звук. Крик Корнелиуса был коротким, оборванным, перерезанным так же быстро, как и его дыхание. Он отозвался в стенах и тут же утонул в общем гуле.