Ярость, которая до этого жила во мне фоном, как постоянный гул, превратилась в ослепительное белое пламя. Оно выжигало страх, сомнения, даже боль, оставляя только ясность.
Я медленно поднялась, сжимая жемчужину в кулаке так сильно, что ногти впились в ладонь. Всё внутри выгорело до основания.
— Мы уходим, Уро. Забирай книгу.
Демон поглотил дневник, скользнул обратно под мою кожу, и я почувствовала его тяжесть, его решимость. Теперь он не просто подпитывался мной, он давал мне доступ к магии, о которой я раньше не смела даже думать.
Я вышла из хранилища бесшумной тенью, растворяясь в подземных коридорах. До рассвета оставалось два часа. Дворец дышал спокойно, уверенный в своей неприкосновенности.
Король думал, что закрыл все арки, что усмирил девчонку, вернул её в золотую клетку и может дальше спокойно пить вино, пока души его врагов пылятся в ящике. Он думал, что приручил свою «бабочку», пришпилив её к бархату.
Он ошибался. Бабочка умерла.
Я больше не была добычей и не была спасённой принцессой. Я была той, кто знает, где лежат их сокровища, и насколько хрупка их власть, если вырвать из неё честность и память. Я спрятала жемчужину в потайной карман у самого сердца. Я не позволю ему погаснуть. Я найду способ вернуть его.
Когда я вернулась в покои, первый луч солнца только коснулся шпилей столицы. Начинался новый день моей идеальной, фальшивой жизни.
Глава 36
Сон стал моим врагом. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела либо демонов в масках-черепах, либо лицо Ноа, застывшее в тумане моих искалеченных воспоминаний. Поэтому я перестала спать.
Ночи превратились в бесконечный марафон по страницам украденного дневника Основателя. При свете единственной свечи, пока Уро дремал внутри моей тени, я впитывала запретные знания. Книга была пропитана горечью и холодом; она шептала, что власть — это всегда заемная сила. Что нельзя создать что-то из ничего, можно только отнять у другого.
Днем я была идеальной куклой. Ночью — одержимой мстительницей.
Мои глаза запали, кожа стала почти прозрачной, а пальцы постоянно были испачканы в чернилах. Я подкладывала под глаза больше белил, чтобы скрыть следы бессонницы, и продолжала свой спектакль.
Первым делом я занялась кулоном. Тем самым, простым, на кожаном шнурке, который Ноа подарил мне в Лиорене. Никто не считал его ценным, а просто дешевой безделушкой. Они не знали, что для меня в нем было больше смысла, чем во всей сокровищнице Элларона.
Я достала жемчужину. Она была крошечной, пульсирующей янтарным светом.
— Уро, — позвала я. Черная лента тени скользнула по моей руке. — Скрой её. Сделай так, чтобы ни один маг, ни один «глаз» во дворце не почувствовал. Сможешь?