Уро прикоснулся к жемчужине своим раздвоенным языком. Я почувствовала, как по комнате пронеслась волна магии. Демон окутал артефакт своей силой, вплетая его в структуру кулона. Теперь, даже если Король посмотрит на меня в упор, он увидит лишь кусок полированного камня.
Я надела кулон на шею. Жемчужина коснулась кожи, и на мгновение мне показалось, что я слышу тихий вздох. Ноа был здесь. Запертый, безмолвный, но он был со мной.
Моя месть Корнелиусу была тихой и ядовитой. Я знала, что он — такая же пешка, как и я. Его память была отшлифована отцом до блеска: он искренне верил в свою правоту, в свою великую любовь ко мне и в то, что он — центр вселенной. Но это не мешало ему быть мерзавцем.
Лишенный магических сил, Корнелиус компенсировал это надменностью и пороками. Он был самовлюбленным павлином, который считал, что весь мир обязан ему по праву рождения.
— Виолетта, ты снова выглядишь так, будто собралась в гроб, — бросил он за завтраком, не отрываясь от газеты. — Эти твои книги... Библиотекарь жалуется, что ты берешь самые мрачные тома. Тебе стоит больше уделять внимания своим обязанностям. Мы должны появиться на приеме у графа Морана завтра.
— Прости, дорогой муж, — я склонила голову, пряча за ресницами ледяную ярость. — Я просто пытаюсь найти ответы. Моя память всё еще... обрывочна.
— Забудь о памяти! — он резко отложил газету. — Есть только «сейчас». И сейчас ты — жена будущего короля. Постарайся соответствовать.
Я знала, что после этого завтрака он отправится к своей новой фаворитке — баронессе Лили. Он даже не скрывался, считая, что я слишком сломлена, чтобы заметить.
Я начала действовать через слуг. Пара слов, оброненных Элизе. Письмо, якобы случайно оставленное на столе. Слухи расползались по дворцу, как плесень. О том, что принц тратит казну на любовниц, пока в стране дефицит металлов. О том, что он груб с гвардейцами. О том, что за его надменностью скрываются комплексы.
Я подставляла его мелко, но методично. Спутанные бумаги в его кабинете, из-за которых он выглядел идиотом на совете. Сплетни о его ночных похождениях, дошедшие до самых консервативных советников Короля. Я хотела, чтобы его начали презирать. Чтобы его самодовольство стало его петлей.
Но неделю назад что-то изменилось. Сначала это была просто усталость. Я списывала её на ночные бдения над книгами. Затем пришла тошнота.
Очередным утром я едва успела добежать до фарфоровой чаши, прежде чем мой желудок вывернуло наизнанку. Тело дрожало, во рту стоял кислый привкус желчи.
— Ваше Высочество? — голос Элизы за дверью заставил меня вздрогнуть. Я вытерла губы холодным полотенцем. — Всё в порядке, Элиза. Просто... голова кружится.