— Я ведь говорю буквально. Ты мне не веришь? — он поднял брови, глядя на меня с искренним недоумением.
— Не могу поверить, — честно ответила я, вздохнув. — Люди без души… если душа — это и есть человек… не могут быть такими.
— Какими? — тихо спросил он.
— Тёплыми.
Он усмехнулся.
— А ты так много бездушных встречала?
Я невольно улыбнулась в ответ и покачала головой.
— Думаю, мне нужно… увидеть мир твоими глазами, — призналась я. — Иногда твоя реальность кажется фантазией. Хотя я и понимаю, что ты не обманываешь меня.
Он задумался, проваливаясь в собственные мысли. Его взгляд стал расфокусированным, плечи чуть напряглись. Я даже побоялась его беспокоить, настолько он выглядел потерянным — будто искал слова, которых сам никогда раньше не произносил.
— Я думаю… — наконец неуверенно проговорил он, — я «тёплый», потому что твоей души хватает и на меня.
К горлу подступил ком. Мне хотелось закричать, доказать ему, что это не так. Но вместо слов я лишь мягко улыбнулась и потянулась ближе, касаясь губами его щеки.
— Ты ошибаешься, Ноа. Я чувствую тебя.
Мы вышли из паба поздно, когда ночь окончательно вступила в свои права. Город жил своей жизнью: кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то пел. В этом хаосе я впервые за долгое время чувствовала себя не наблюдателем, а частью потока. Мы гуляли почти до рассвета, без цели, по знакомым и незнакомым улочкам, иногда останавливаясь, иногда просто идя молча и держась за руки. Я рассказывала ему о мелочах, о которых никогда никому не говорила, а он слушал. В какой-то момент мне показалось, что именно так и должна выглядеть нормальная жизнь.
Когда он вернул меня к дворцу, небо уже начинало светлеть. Мы остановились у знакомого окна, и на мгновение мне стало невыносимо жаль, что ночь закончилась.
— Я зайду позже, — тихо сказал он, словно это было само собой разумеющимся.
И только когдя я оказалась в своих покоях, я поняла, что улыбаюсь. И впервые за долгое время эта улыбка не была маской.
Глава 29. Ноа
Я не спал.
Город подо мной глухо и тяжело дышал, с редкими всплесками ночных голосов и шагов, но всё это проходило мимо. Я сидел в тени на крыше, прислонившись спиной к холодному камню, и прокручивал в голове одно и то же по кругу, веря, что найду ответ, которого у меня не было.
Побег.
На самом деле это не романтический жест и не красивая сцена из баллад, а грязная, опасная, выматывающая операция. Одна ошибка — и Виолетта станет рычагом давления. Или хуже. Я слишком поздно начал думать об этом всерьёз.
В моменте всё выглядело проще: она со мной, я справлюсь. Я умею скрываться, стирать следы, уходить так, что ищейки теряют след. Я выживал в лесах, в горах, среди тварей, которые разрывали людей пополам за лишний вздох. Но всё это — про меня. Про одиночку. Про того, кого не ищут всерьёз, потому что считают мёртвым.