— Тогда готовься узнать вещи, которые тебе совсем не понравятся.
Я тоже остановилась и обернулась к нему, заглянув в глаза.
— Спасибо, что проводил.
Юноша кивнул, чуть улыбнувшись, и просто развернулся, двинувшись назад в сторону городка.
— Хорошего вечера, лапушонок.
— Хорошего вечера… — тихо и со вздохом отозвалась я и поспешила к особняку, миновав калитку. Сердце от этой встречи стало лишь беспокойнее.
Глава 9. Ноа
Холодно. Сырой камень под спиной, тяжёлый воздух в лёгких, горло саднит, будто я долго кричал. Я пытаюсь пошевелиться — и не могу. Тело не слушается, будто меня привязали к самому воздуху. Я дёргаюсь, инстинктивно тянусь руками вниз, но пальцы хватают лишь холодный мрак. Меня сковал ужас.
— Мама… — вырывается у меня тихо. — Мамочка!
Голос звучит тонко, слабо и чуждо. Вокруг — тусклый свет и три фигуры. Они неподвижны, закутаны в длинные тёмные мантии. Держатся за руки, морщинистые и костлявые. Лица закрыты гладкими масками без рта, без эмоций — только узкие прорези для глаз, в которых мерцает мутный красноватый блеск.
Пытаюсь вдохнуть глубже — не получается. Грудь словно сжали железным обручем.
— Отпустите… — шепчу я. — Помогите…
Они не отвечают. Начинают петь. Голоса звучат одновременно, сливаясь в вязкий, липкий шёпот. Слова чужие, острые, режущие слух, будто их специально придумали, чтобы было больно слушать.
— Ка’риэль… нок’тар… саэлин… — тянется из-под масок.
Звук проникает в голову, в кости, в сердце. Внутри что-то сжимается и взрывается болью. Я вскрикиваю.
Кажется, будто меня разрывают изнутри. Живот скручивает, в груди жжёт, позвоночник ломит так, будто его вывернули. В глазах темнеет, слёзы текут сами собой.
— Больно! — кричу я. — Мама! Мама!
— Нет! — Голос… Родной. Я поворачиваю голову, пытаясь вглядеться в темноту сквозь пелену слез. Она там. Связанная, бледная, с растрёпанными волосами, в порванном платье. Лицо мокрое, губы дрожат, глаза… В глазах холодный ужас.
— Мама! — Я продолжаю кричать сквозь боль, в ушах пульсирует кровь. Зажмуриваюсь, мечтая, чтобы пытка закончилась.
— Нет! Хватит! — Её голос срывается, отражаясь от стен гулким эхом.
Выстрел.
Он заставляет меня открыть глаза.
Я вижу тело матери.
Алое пятно медленно расползается по полу.
Мой крик тонет в мантре.
Боль внутри становится невыносимой.
Жар. Свет. Тишина.
Потом всё обрывается.
В голове звон. Я лежу на земле, холодной и влажной. Под щекой мох, пахнет сыростью и гнилью. Вокруг — лес. Угрюмые деревья, чёрные тени, сквозь ветви просачивается бледная луна.
Медленно поднимаю голову и вижу перед собой морду. Огромную, чёрную морду со светящимися глазами и острыми клыками, с которых слюна капает прямо на меня. Демонический волк. Он наклонился ниже, нюхает меня, горячее дыхание обжигает кожу. Я нащупываю ветку рукой и сжимаю её в ладони. Волк скалится и начинает рычать перед нападением, но… Я бросаюсь на него первым и всаживаю ветку ему в глаз. А внутри... ни страха, ни боли, ни сожалений.