— Гидеон, нет…
— Это укрепит династию, — медленно произнёс король. — И развяжет нам руки. Пусть Кайрэн выглядит агрессором. А мы — стороной, защищающей своё.
Я отступила на шаг, потом ещё на один, прижимаясь спиной к холодной стене. В груди стало тесно, будто воздух внезапно стал слишком тяжёлым.
— Виолетта же справится? — наконец спросил король.
— Она справится.
Ответ ударил больнее всего.
Я закрыла глаза, пытаясь удержать подступающую дрожь. Война… Я должна стать аргументом для народа, чтобы развязать войну…
Я сделала шаг прочь, стараясь не выдать себя ни звуком, ни движением. Сердце билось в ушах, а в душе медленно, но неумолимо поднималась смесь ярости и ледяного понимания.
Вот кто я теперь. И Корнелиус тоже.
История, которую удобно рассказать.
Глава 21. Ноа
Дни сливались. Солнце вставало и гасло, туман стелился по низинам, ночи были холодными и долгими. Я ел мало, почти не спал, но усталость не брала. Я всё отчётливее чувствовал направление, будто сама земля подталкивала меня вперёд — вглубь, туда, где энергия сгущалась, становилась плотной и вязкой. Это ощущение нельзя было спутать ни с чем: не демоническое искажение, не отголоски чужого присутствия, а нечто старше, чище и первозданнее.
На четвёртый или пятый день лес начал меняться. Деревья расступались, стволы становились толще, а корни массивнее. Они переплетались, словно нарочно преграждая путь. А потом я увидел цветы. Сначала один — белый, светящийся, с лепестками, похожими на тонкий воск. Потом ещё и ещё — целые поляны, покрывающие землю там, где, по всем законам, не должно было расти ничего. Запах был прохладным, свежим, и от него хотелось вдохнуть глубже, остановиться и расправить плечи.
Я замер.
Это было оно.
Храм. Огромный, древний, вытесанный из тёмного камня, поросший мхом и лианами, с обвалившимися местами сводами и колоннами, на которых ещё угадывались резные символы. Не религиозные в привычном смысле, а линии силы, узоры, повторяющие движение потоков и дыхание мира. Цветы окружали его кольцом, и я понял, что ни зверь, ни случайный человек сюда не зайдёт.
Энергия здесь была повсюду. Она не давила, не пугала и не тянула силой — она принимала. Я почувствовал, как в груди что-то отзывается. Такого я ещё не ощущал.
Двери храма оказались полуразрушенными, но всё ещё стояли. Я толкнул одну. Дерево скрипнуло, осыпалась пыль, и внутрь ворвался холодный воздух. Пол был усыпан опавшими листьями, но пространство сохраняло форму. Высокие потолки, остатки потускневших фресок на стенах, словно краски впитались в сам камень.