— Ноа… — выдохнула она, и имя прозвучало так, будто она вытаскивала его из глубины собственного сердца.
Я поднялся с колен, медленно выпрямляясь. Потоки внутри уже стабилизировались, вспышка исчезла, пустота вернулась на своё место.
Она бросилась к дочери, схватила её, прижала к себе, словно могла спрятать от меня, и только потом сквозь слёзы, сквозь боль и неверие посмотрела на меня.
— Ты жив… — её голос дрожал. — Ты жив…
— Тебе нельзя здесь находиться, — сказал я ровно. — Уходи.
Она шагнула ближе, будто не слышала.
— Остановись, — прошептала она. — Пожалуйста, остановись. Всё рушится. Люди гибнут. Это ты… ты это сделал?
Я не испытывал ничего в ответ на её слёзы. Ни радости, ни облегчения. Только понимание, что это осложняет расчёт.
— Да. — Я не видел смысла отрицать.
Её плечи дрогнули, пальцы сильнее сжали ребёнка.
— Зачем? — голос стал хриплым. — Зачем, Ноа?
— Потому что иначе это никогда не закончится, — ответил я спокойно.
Она смотрела на меня так, словно пыталась найти трещину в моей оболочке.
— Ты хочешь уничтожить всё, — прошептала она. — Я чувствую эту… силу…
— Да.
Молчание повисло между нами, тяжёлое, как камень.
— И нас? — её голос стал едва слышным.
— Я не собираюсь причинять вам вред, — сказал я. — Именно поэтому вы должны уйти.
— Ты просто… отпускаешь нас? — в её глазах мелькнула боль другого рода. — Вот так?
— Я не трону тебя, — произнёс я. — И не позволю, чтобы тебя тронули мои демоны. Это всё.
— Это всё… — её губы дрогнули.
Это было правдой. Я не хотел их смерти. Они не были целью. Они были побочным элементом прошлого.
— А если я не уйду? — тихо спросила она.
Я посмотрел на нее. В её ауре пульсировала сила. Она стала другой. Чем-то иным.
— Тогда ты окажешься между мной и тем, что я собираюсь разрушить, — сказал я без угрозы. — И я не смогу гарантировать, что тебя не заденет.
Её глаза наполнились слезами.
— Ты не чувствуешь ничего, да? — прошептала она.
Я не ответил. Потому что это было верно.
Где-то в глубине дворца Сущность вздрогнула, собирая последние силы. Король приближался к пределу.
— Уходи, — сказал я твёрже. — Сейчас. Возьми ребёнка и уходи.
Это было единственное, что оставалось от прежней истории — не желание быть рядом, а нежелание причинять боль. Я сделал шаг, чтобы обойти её. Во дворце сжималась энергия, время вытягивалось в тонкую, напряжённую нить. Я больше не смотрел на Виолетту, задача была впереди.
Она встала на пути. Просто шагнула и оказалась передо мной. Между нами не было слов. Только дыхание — её прерывистое, моё ровное. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её взгляде больше не было мольбы.