Я стояла, заслоняя собой дочь, и понимала: всё кончено. Не только для него.
Слезы будто выжгло той волной, что прошла через меня при виде Ноа. Он излучал страшную, неестественную мощь. Это была не просто магия — это была воля, сжатая в стальной стержень. В нем больше не осталось трещин, через которые можно было достучаться словами. Он превратил себя в оружие.
Я видела, как сила обволакивает его, как демонические печати впиваются в плоть, как чужие души вплетены в его ауру. Я чувствовала их шёпот, их жажду, их подчинение. Он держал всё это в себе, не потому что не мог иначе, а потому что выбрал так.
Чудовище. И в то же время — тот, кого я когда-то любила.
Сердце болезненно сжалось. На одно безумное мгновение мне захотелось развернуться, броситься в тот коридор, схватить его за руку, встряхнуть, закричать, напомнить ему о времени, когда мы были просто людьми. Мне хотелось сказать ему, что мир не исцеляется выжиганием, что хаос нельзя приручить, что он идёт по пути, с которого не возвращаются.
Даниэлла прижалась щекой к моему плечу и тихо выдохнула, будто чувствуя мое колебание. Её маленькие пальцы до белизны сжали ткань моего изодранного платья. Я опустила на нее взгляд.
Её лицо было слишком спокойным для этого ада. В глазах отражался красный свет пожара, но глубоко внутри я видела холодное синее мерцание — искру, которую мы с Ноа создали, сами того не зная.
Будь я одна, я бы пошла к нему. Я бы приняла на себя удар его силы, его ярости, его пустоты, пытаясь достучаться, даже ценой жизни. Но я не одна. На моих руках — будущее. И оно не имеет права быть принесенным в жертву чужой идее, даже если та родилась из великой боли.
Я отвернулась от того коридора. От крика, который уже никогда не повторится. От человека, который превратил себя в карающий клинок. И побежала дальше через рушащиеся залы, пыль и крошево камня, не позволяя себе оглянуться.
Мама. Она должна быть жива. Она слишком долго выживала рядом с ним, чтобы погибнуть сейчас. Я почти молилась, хотя давно перестала верить в богов: «Пожалуйста, пусть она дышит, пусть её руки всё ещё будут тёплыми…»
Даниэлла молчала, только крепче обнимала меня за шею. Её присутствие было моим якорем. Я чувствовала её пульс, и это давало мне силу двигаться дальше.
Я свернула в западное крыло, туда, где находились покои королевы, но не успела сделать и десятка шагов, как воздух впереди изменился. Он стал плотным, словно кто-то натянул невидимую сеть. Я остановилась слишком поздно. Из-за колонн вышли гвардейцы. Их было пятеро.
Форма была прежней: гербы Элларии на груди, знакомые лица, но глаза… Глаза были пустыми, как затянутые дымом зеркала. Их ауры не принадлежали им.