Виолетта… Имя не вызывало во мне боли, не отзывалось спазмом в груди, не будило воспоминаний, которые хотелось бы удержать или изгнать. Она находилась где-то за этими стенами, возможно, жива, возможно, нет. Это не имело значения для задачи. Я знал, что когда-то её существование влияло на мои решения, и именно поэтому теперь я исключил этот фактор. Любая привязанность — уязвимость. Уязвимость — риск.
Я нашёл писания в руинах, где когда-то стояли храмы, посвящённые не богам, а первичным потокам, в местах, о которых не упоминали хроники королевства. Эти тексты были старше династий, старше самого понятия трона. В них говорилось о ритуале, который мог пробудить энергию самого хаоса, не демоническую, не оформленную в сущность, не заключённую в договор, а первичную, сырую силу, существовавшую до структур, до узлов, до корней. Хаос не имел лица, не имел имени, не имел воли в человеческом понимании. Его можно было только направить, создавая каналы, по которым он потечёт, уничтожая всё на своём пути.
Я не собирался уничтожить только короля. Его смерть была бы символической, но недостаточной. Я собирался поработить саму Сущность, вынудить её выйти из симбиоза, лишить опоры в человеческом теле, заставить проявиться в полном объёме.
Моя цель была выше и холоднее, чем личная вендетта. Я хотел уничтожить всё, что связано с демонами и магией, не оставив ни артефактов, ни ритуалов, ни знаний. Не просто выжечь их из мира, а стереть саму возможность их существования. Закрыть трещины, через которые энергия порождает демонов, и запечатать их так, чтобы даже память о них стала невозможной.
И затем — переписать память. Если мир забудет о магии, если история будет очищена от упоминаний о магии, сделках, силе – цикл закончится. Не будет тех, кто ищет силы за пределами человеческого, не будет детей, чьи души станут валютой. Мир станет плоским, ограниченным, но устойчивым.
Я перевёл взгляд на дворец. Где-то внутри Сущность уже чувствовала неладное, её голод усиливался, каналы питания ослабевали, король слабел, теряя способность удерживать баланс. Идеальный момент приближался, как сходятся линии на карте, если правильно рассчитать угол.
Я опустил ладонь на камень мостовой, чувствуя под ней холод и глубину. Под поверхностью шевельнулась энергия, отозвалась на моё присутствие, на метки, на пустоту, которая делала меня подходящим сосудом. Глубже спала та сила, которую я собирался разбудить, не полностью, а ровно настолько, чтобы она стала инструментом.
— Время, — произнёс я вслух, и мой голос прозвучал чужим даже для меня.