— Она чиста, — произнёс я после долгой паузы, не сводя глаз с мутной жидкости в стакане. Я отчаянно пытался заглушить бурю чувств и вернуть своё безопасное ничто.
— А мы тут, значит, грязь? — фыркнула Мелисса, выпрямившись.
Я посмотрел на неё внимательнее, чем когда-либо прежде. Миловидная, ухоженная, всегда знающая, кому и как улыбнуться. Но за этой внешней оболочкой скрывалась цепочка масок, которые она меняла в зависимости от ситуации: манипуляции, мелкая ложь, попытки возвыситься за счёт других, жажда внимания. Филипп был для неё удобным подтверждением собственной значимости, а моё равнодушие злило и задевало.
Я видел её ауру. Её энергия была яркой, но изорванной тёмными прожилками и багровыми пятнами, как треснувшее стекло. Такое нутро всегда оставляет след на судьбе.
— Твоя душа — шлак, — бросил я. — Как и у большинства здесь.
— Ты... ты хоть понимаешь, что несёшь? — прошептала она, бледнея.
— Ноа, ты в своём уме? — осторожно вставил Томас.
Я обвёл их взглядом. Филипп нахмурился, его кулаки сжались на столешнице. Августина замерла. Они смотрели на меня как на бешеного зверя, который внезапно оскалился на хозяев. Только сейчас я осознал, насколько беспощадно прозвучал мой голос.
— Ты спятил?! — взвизгнула Мелисса. — Кто ты вообще такой, чтобы так говорить?!
— Да, Ноа, это уже перебор, — Филипп поднялся, закрывая Мелиссу плечом. — Ты не имеешь права её унижать.
— Я просто сказал правду, — устало ответил я.
— Правду?! — Мелисса вскочила, её трясло от ярости.
— Хватит, — отрезал Филипп. — Извинись перед ней. Сейчас же.
Я поднялся вслед за ним. В груди снова закипало раздражение, вытесняя остатки хмеля.
— Мне не за что просить прощения, — тихо, но твёрдо произнёс я. — И мне здесь больше нечего делать.
— Скатертью дорожка, — бросила Мелисса. — Убирайся.
Я не стал отвечать.
Прохладный ночной воздух ударил в лицо, и лишь тогда напряжение начало постепенно спадать. Возвращалось привычное хладнокровие, пустота, равнодушие — знакомое, отточенное годами состояние, в котором было безопасно существовать. В нем не было места сомнениям и той рвущей неразберихе, что случилась в переулке. И это лишь подтверждало: всё моё безумие, вся эта внезапная уязвимость были связаны исключительно с Виолеттой. Феноменально…
Следующие дни я провёл за переводом дневника ведьмы, почти не выходя из подвала. Страницы шуршали под пальцами, строки складывались в схемы и предостережения. Я нашёл немало полезного: описания способов контроля над демонами, тонкости работы с источниками энергии, упоминания скрытых библиотек и хранилищ, координаты давно забытых мест силы. Всё это могло пригодиться в будущем.