Однако сегодня, похоже, не его день. Уже не однажды Себастьян неудачно сближался со стражами, получив незначительные порезы предплечий, и каждый раз те опережали на контратаках. Пламенеющая шпага обагрилась кровью, но нанесенные противникам повреждения хотя и были, благодаря особенностям его клинка, довольно обширны, в случае схватки со стражами не стояли упоминания.
Ведь убить их можно было, только обезглавив.
Кроме того, подлые стражи легко обучались – они впитывали лучшее из того, что демонстрировал Себастьян, и бесстыдно копировали, используя против ювелира его же приемы. Вскоре в запасе не осталось почти ничего, что могло застать их врасплох и переломить ход схватки. Казалось, он сражается с зеркалами.
Все трое проявляли высочайшие грани фехтовального искусства, чудесным образом зависая в воздухе, подобно хищным совам, или обрушиваясь вниз с быстротой пикирующего сапсана, хватающего жертв на лету. Все трое двигались со сверхъестественной скоростью.
Долго так продолжаться не может. Сколько еще сумеет он выдерживать мощный шквал атак? Минуту, две? Хорошо, если так.
Итак, технику его срочно… нет, незамедлительно требовалось улучшить.
Однако сделать это в короткий срок физически невозможно: натренированное тело и так действует на пределе возможностей. Это означало только одно: нужно освободить дух. Нужно отрешиться от мыслей о том, что один из противников – его прекрасная Моник. Нет, не так.
Нужно отрешиться от мыслей.
Себастьян глубоко вдохнул и медленно закрыл глаза, положившись на внутреннее зрение, оставив сражение на власть инстинктов. Предоставив действовать своей второй ипостаси. Чувства обострялись с каждым движением, ударом, прыжком.
…Итак, выдох…
Удар, вдох, пауза.
Удар, блок, выдох, пауза.
Удар, блок, подсечка, удар, обманный прыжок, вдох, пауза.
Удар, угроза, удар, блок, укол, отступление, серия слитных ударов, прыжок, контратака, снова прыжок с перекатом, удар, удар, удар…
Снова выдох и – пауза. Пауза! Как если бы маятник прекратил движение в наивысшей точке. Сердце окончательно замерло. Дыхание остановилось. Кислород насыщал кровь, свободно проникая сквозь каждую пору, сквозь каждую клетку плоти.
В какой-то миг они стали равны со стражами, которые также не тратили силы и время на дыхание.
Но он пошел дальше.
Он больше не нуждался ни в технике, ни в приемах, ни в трюках: он поднялся много выше. Он ощущал пространство вокруг себя как частицу собственного тела. Он стал этим пространством. Он стал воздухом и землей, водой и огнем, светом и тьмою. Он стал сталью и кровью. Он стал всем, что есть, всем, что когда-либо было или будет.