То было посмертие.

То была ошибка, пребывание на границе двух жизней: физической жизни на земле и неведомого духовного воплощения или же блаженного покоя небытия (насчет того, что конкретно ожидало после смерти, среди исследователей и философов по-прежнему не было, да и не могло быть единого мнения).

Судя по всему, первым удалось обнаружить не совсем честный механизм драконам, и то, что они вытворяли с представителями других рас, обращая тех в стражей, сложно было назвать бессмертием. Древние ящеры использовали лишь физические оболочки, обрекая своих жертв на вечную службу. При этом при инициации драконы ментальной силой полностью разрушали разум; дух же оказывался заперт внутри и привязан к телу, до той поры, пока то не было необратимо повреждено.

Сама же мистическая раса, как и все прочие, также не могла избегнуть неотвратимого. Драконы вовсе не знали желанной вечной жизни, которую им с таким энтузиазмом приписывали непосвященные.

Однако все же они были бессмертны.

Достался ли неслыханно щедрый дар судьбы изначально или же им удалось самим отыскать лазейку в законах миропорядка, выяснить доподлинно невозможно. Дать четкий ответ на эти вопросы могли бы только сами драконы. Однако факт оставался фактом – старейшая раса обладала информационным бессмертием!

Вопрос, как появились первые драконы, перворожденные, также оставался открытым. Однако в нынешние дни они более не обзаводились потомством, не продолжали свой род, а лишь бесконечно копировали самих себя. Совершить подобное в одиночку, понятное дело, невозможно, а потому требовались представители – а вернее сказать, представительницы – других рас. Легенды о похищенных, многие месяцы томящихся в неволе и жадно съеденных юных принцессах, как выяснилось, имели под собой все жуткие основания.

Чувствуя увядание физического тела и скорую кончину, драконы предвосхищали печальный исход и, приняв нужный облик, в самом сердце своих подземных пещер соединялись с избранной женщиной. В сакральный миг жизненная сила их переходила в семя; дракон же на время переставал существовать и осознавать себя.

От этой противоестественной связи избранная зачинала дитя, но то был не обычный плод, предусмотренный природой ее расы. Какое бы обличье ни принимали драконы, рождались они всегда в своем истинном виде – чешуйчатокрылыми ящерами.

Точнее, не рождались в привычном смысле слова, а высвобождались из временной оболочки.

Паразитирующий плод рос, питаясь жизненными соками и энергией матери, постепенно выпивая ее досуха. Формирование нового организма протекало медленно, гораздо медленнее, чем обычно. Все эти дни избранная пребывала в особенном состоянии, похожем на глубокий сон, и до самого конца не приходила в себя. Время для нее словно растягивалось. И, поскольку новый дракон, который в результате появлялся на свет, представлял собой ту же сущность, ту же личность, требовались долгие годы летаргии, чтобы процесс передачи информации от умершего сознания к переродившемуся завершился.