– Чтобычто ?

– История без конфликта – пустышка, и нельзя было, чтобы Кайле все далось слишком легко, – говорю я. – Это превратило бы ее в Мэри Сью.

– Что еще на хрен за Мэри Сью?

Я стону, хлопаю себя руками по лбу и провожу ладонями по лицу.

– Если бы Кайла победила в войне, без усилий сладила со своей неповторимой магией и спасла всех до единого друзей, она бы казалась совершенством. Людям в моем мире такое не по душе.

Так утверждают эксперты по литературному мастерству. На самом же деле читателиобожают старую добрую Мэри Сью – потому что, как и я, жаждут сбежать от реальности. Они примеряют на себя пустую оболочку персонажа и неожиданно становятся всем, о чем только мечтали.

– То, что Кайла теряет всех любимых и близких, делает развязку истории впечатляющей.

– Хочешь сказать, что ты убила людей ради хорошей истории, – говорит Рекса.

– Радиотличной истории, – беспечно поправляю я.

Жаль только, что мой издатель с этим не согласился. Вся команда на Земле была в таком же ужасе от трагической кончины моих персонажей. Отсюда и требование все переписать.

– И на твоей планете есть люди, которые прочтут эту историю? – спрашивает Ашер.

– Да.

– И этим людям понравится читать про нашу гибель?

– Нет. Эта история была создана, чтобы заставить читателей страдать.

– И тыхотела заставить их страдать? – разевает рот Ашер. – Почему?

Я пожимаю плечами.

– Потому что моя реальность полна страданий. Нет ни совершенных людей, ни счастливых развязок. Мечты не сбываются. На Земле это не работает.

– С учетом того, что ты убийца-самоучка, – встревает Рекса, – откуда нам знать, что ты здесь не для того, чтобы прикончить нас с опережением графика?

– Я не хочу вас убивать, я вас люб… – У меня не получается договорить, хотя это было бы самой чистой правдой из всего, когда-либо мной сказанного. Я запускаю пальцы в растрепанные волосы Кайлы. – Просто мне… пришлось очень нелегко.

А вот детали моих невзгод от меня ускользают. Воспоминания о Земле до сих пор туманятся – что вызывает все большую тревогу, – и я не могу подобрать нужные ответы.

– Я жила в очень мрачном мире, – обхватив себя руками, объясняю я. В пещере Темерес сухо и на мой вкус холодновато. – Писательство было для меня отдушиной.

– Ты убила нас потому, что грустила, – заключает Рекса. – Охрененно.

Ехидный тон намекает, что она не поверила ни в какое переплетение душ.

– Если бы ты потрудилась вслушаться, – говорю я звенящим от раздражения голосом, – то поняла бы, что я не виновата. Я просто описала события так, как их увидела. Так, может, беда кроется здесь, а?