– Где вы находитесь? – шепчут издалека.
– Астория.
Какой-то неразборчивый треск. То ли я отключаюсь, то ли оператор. Подозреваю, что я.
– Бродвей и двадцать третья, – уточняю я, втянув в спущенные легкие столько воздуха, сколько могу.
Человек на другом конце линии моей жизни что-то спрашивает. Я не слышу. Возможно, у меня просят указаний – сведений, необходимых, чтобы меня спасти. Просят адрес. Что-нибудь.
– Квартира шесть-эйч, – озаряет меня.
Потом, как никогда уязвимая, я добавляю:
– Не вешайте трубку. Побудьте со мной.
Слышится что-то похожее на согласие. Может быть, мое точное местоположение отследят по телефону. Я хочу сказать больше, но энергия у меня иссякла.
Тени надвигаются.
Я сгибаю левую руку, сдавливая рану. Правая рука сжимается над липким левым локтем – жалкое подобие жгута. Полотенце промокло. От вытекшей крови или от воды на полу? Я не знаю.
Тьма наползает, сужая мое затуманенное поле зрения. Голова раскалывается, пульсирует, кружится.
Я делаю все, чтобы продержаться, но мое тело сдает. Попеременно приходя в себя и теряя сознание, я из последних сил надеюсь, что помощь уже в пути. Что мне удалось изменить свою концовку.
Из этой надежды расцветает понимание, мягкое и прекрасное, словно розово-золотая заря.
Мое желание измениться и выжить всегда крутилось вокруг других: семьи, друзей, любимых персонажей. Конечно, это благородная причина оставаться в живых, но я никогда не задумывалась о том, чтобы постараться ради себя.
Необъятная часть меня считала, что жизнь ничего не стоит. С таким трудно бороться. Одна, под удушающим весом этой веры, я была обречена на поражение. Я могла держаться лишь до тех пор, пока боль и стремление сбежать от нее меня одолеют.
Но теперь, когда мои шансы на выживание тают с каждой потерянной каплей крови, меня переполняет одно желание. Сияет в моей груди, прижимаясь к сердцу.
Я хочу выжить. Не ради кого-то, а ради себя. Потому что я хочу большего от жизни. Потому что заслуживаю лучшего.
Этого простого желания может оказаться достаточно, чтобы все изменить.
Такова моя последняя мысль перед тем, как меня уносит тьма.
Глава 33
Учитывая все обстоятельства, я недурно справляюсь со смертью.
Никаких истерик, криков и визгов. Вообще ничего. Просто огромное пустое ничто, как я всегда и подозревала.
Принять свою безвременную кончину легче, чем мне казалось. В великом «затем», в потустороннем мире, нет никаких ощущений. Моя боль ушла. Эмоций тоже нет, так что я не могу как-то оценить ее отсутствие. Не могу радоваться тому, что мои страдания закончились; не могу оплакивать смерть своего будущего, своих возможностей, своих мечтаний – всей жизни, которую прожила бы, если бы не сделала того, что сделала.