Но возвращение того стоит. Я в это верю.

– Мы так и не услышали твое имя, – задумчиво говорит Цендрион, шелестя крыльями.

Я размышляю, решая, должна ли им сказать. Потом таинственно улыбаюсь. Обещаю:

– В следующий раз.

Цендрион растворяется, будто мираж, как это иногда случается во сне. В один миг он здесь, а в следующий – будто никогда и не был.

Рекса и Ашер тоже исчезают – но, кажется, их я увижу раньше, чем остальных. На Земле ждут Эрик и Линдси. Ради этого мне хочется проснуться. Элдрианский горизонт тускнеет во мраке сна без сновидений.

Остался только Вален, его я вижу четко и ясно, как и прежде.

Он поднимает руку и вытирает сорвавшуюся с моих ресниц слезу. Нежным и разбивающим сердце прикосновением. По нему я буду скучать больше всего. Он единственный, кого я действительно оставляю. На Земле нет такого, как он. Нет даже похожего.

– Почему ты плачешь? – шепчет он.

– Боюсь, – отвечаю я, потому что завела дурную привычку быть честной.

– Почему?

– Причины все те же. Я не могу волшебным образом измениться за ночь.

Он берет мои руки в свои.

– Почему ты думала, что счастливая концовка невозможна?

– Как знать. Примерно так это работает на Земле. Думаю, именно поэтому люди так любят истории.

Он не двигался, по крайней мере заметно, но почему-то оказался ближе ко мне. Моя грудь, мое сердце в нескольких дюймах от него.

– Я боюсь прожить плохую жизнь. – В животе бурлит знакомый тягучий страх. – Я боюсь страданий. А если все опять станет хуже некуда?

Вален наклоняет голову, глядя на меня. Я переминаюсь под пристальным взглядом. Но теперь и он начинать пропадать. Его лицо и голос тают.

– Один мудрый писатель сказал мне однажды, – произносит он наконец, – что тьма может быть бескрайней, но она слаба, – потому что даже крошечный огонек способен ее рассеять.

– Так ты все же слушал мои наставления, – говорю я, пытаясь добавить немного легкости нашим последним минутам вместе.

– Каждое слово, – заверяет он. – Они были для меня важны. А ты их написала. И значит, должна им верить.

Я не успеваю попрощаться или даже сказать «увидимся». Гул больничного оборудования и стук подносов с завтраками долетает из далекой вселенной, вытягивая меня из сна в мое тело. Глаза у меня закрыты, но я вижу яркость рассвета сквозь опущенные веки.

Я набираюсь смелости.

Делаю глубокий вдох.

И просыпаюсь.