То, как он разглядывает меня, заставляет насторожиться. Внимательный, цепкий взгляд. Аж не по себе. Ему здесь не место. В наших краях чужаков не жалуют, и я в том числе. Особенно тех, кто вырядился так, словно ни разу в жизни на ранчо не ступал.

Отец машет мне рукой.

— Мэтти! Иди познакомься.

Я медлю долю секунды, затем спрыгиваю с Луны и веду ее под уздцы к крыльцу.

— Как там с забором? — спрашивает он.

— У оврага столб сломался. Парни сейчас чинят. До заката должны поставить новый.

— Вот и ладно, — говорит отец и кивает на незнакомца. — Это Кейсон Гэллоуэй. Новый управляющий на «Айронхорсе».

Опаньки. Вот это новости.

Ранчо «Айронхорс».

Я стараюсь ничем себя не выдать, но спина невольно натягивается как струна. «Айронхорс» находится сразу к западу от нас — двенадцать тысяч гектаров первоклассных пастбищ для мясного скота, принадлежащих Холланду Ладлоу. У этого типа репутация длиннее реки Снейк и примерно такая же извилистая. Жадный, наглый хмырь. Из тех, кто смотрит на чужие земли как на легкую добычу.

И вот теперь его новый прихвостень стоит на нашем крыльце.

— Кейсон, это моя дочь, Мейтленд Шторм. Управляющая здесь, на «Уайлдхейвен Шторм». На ней тут все держится, работает как швейцарские часы.

Мужчина — Кейсон — медленно и непринужденно улыбается.

— Рад знакомству, Мейтленд.

Я киваю.

— Взаимно.

Вежливость. Это максимум, на что он может рассчитывать.

Кейсон задерживает на мне взгляд дольше, чем нужно, словно пытается прочесть мои мысли. Ну, удачи. Я уже имела дело с Ладлоу. Любой, кто на него работает, либо разделяет его шкурные интересы, либо у него в долгу. Ни то, ни другое доверия не внушает.

— Я просто заехал представиться, а ваш отец любезно согласился поболтать о делах за стаканом лимонада, — говорит он густым, теплым баритоном. — На этой неделе обустраиваюсь на «Айронхорсе» и подумал, что пора бы познакомиться с соседями.

— Как по-добрососедски, — говорю я.

Отец бросает на меня строгий взгляд.

— Мне нравится знать, с кем я делю границы пастбищ, — добавляет Кейсон, ничуть не смутившись.

Я пропускаю поводья Луны сквозь пальцы и ласково похлопываю ее, когда она тычется мордой мне в плечо. Лошадь чувствует мое настроение.

— Логично, — отвечаю я. — Только вот гостей в наших краях бывает немного. Скоро сами заметите, что здешний народ предпочитает не совать нос в чужие дела.

— Вот как? — отзывается он. — Видимо, меня мать воспитывала в других представлениях о хороших манерах.

Я приподнимаю бровь, оценив эту завуалированную шпильку.

Уголки его губ ползут вверх, обнажая ухмылку — похоже, этот тип привык к отпору, и ему это даже нравится.