Он проводит рукой по волосам.
— Я совершил ошибку, ладно? Огромную ошибку. Мне нужно было остаться. Нужно было бороться за нас.
— Да, — говорю я, скрестив руки на груди. — Нужно было.
На какое-то время повисает долгая пауза, нарушаемая лишь шуршанием Юпитера в деннике да скрипом старого дерева. Вдруг рядом со мной встает Шелби и тоже скрещивает руки, точь-в-точь как я.
— Хочешь помочь? — холодно цедит она. — Надо отвезти навоз в компостную кучу. Тачка вон там. — Она указывает в дальний конец конюшни.
Карл тихонько усмехается, но ему хватает ума понять, что она не шутит.
Он проходит мимо нас и, поравнявшись со мной, шепчет мне на ухо:
— Я сделаю все, что скажешь, Мэтти. Я пришел не умолять о прощении. Я пришел доказать, как сильно я раскаиваюсь. Просто хочу снова заслужить свое место. На этом ранчо и рядом с тобой.
Я коротко, резко киваю и смотрю ему прямо в глаза.
— Ладно. Хочешь помочь? Работай. Но больше ни на что не рассчитывай.
Он задерживает на мне взгляд еще на секунду, потом протягивает руку и ловит завиток, выбившийся из моей косы. Наматывает его на палец, слегка тянет, отпускает и идет к тачке. Мы с Шелби возвращаемся к уборке, хотя напряжение в воздухе такое, что хоть топором топи.
Через несколько минут она толкает меня плечом и тихо спрашивает:
— Ты как?
Я отвечаю не сразу. Просто продолжаю загребать солому.
— Он был моим человеком, Шел. И когда начались трудности, он не просто облажался. Он вообще сбежал с поля боя.
— Знаю.
— Я верила ему. Всем сердцем. Доверила ему это ранчо.
— А теперь?
Я замираю. Смотрю через плечо на Карла — он как раз наклоняется, чтобы закинуть охапку соломы в тачку. Делает это привычно и легко. На этом ранчо он знает каждый угол. Работа ему знакома. Отец нанял его больше десяти лет назад. Карл был нашим управляющим, и чертовски хорошим. Но я не позволяю себе раскиснуть.
— А теперь? — переспрашиваю я. — Теперь он просто мужик с хорошими плечами и крепкой спиной, который умеет обращаться с лошадьми и лопатой. Нам такие сейчас нужны.
Шелби ухмыляется.
— Ну, хоть какой-то прок от него есть.
Я смеюсь вопреки себе. Неживой какой-то смех получается.
— В Шайенн я все равно поеду, — говорит она чуть позже.
— Знаю.
— Мы выиграем, Мэтти. Вот увидишь.
Я киваю и выбрасываю очередную порцию навоза в проход, глядя, как луч солнца играет в темной гриве Юпитера, который высунул голову из денника.
Надежда — странная штука; она горит ярко и не угасает. Только не здесь. Не в нашей семье. Не в этой конюшне.
Пока мы еще дышим.

Глава 9
От «Барбекю у Блэки» пахнет просто божественно — дымом, специями и жиром, так что у меня аж слюнки текут. Сквозь стены доносится тихий перебор струн стил-гитары. Я прохожу уже полтротуара и собираюсь миновать большое фасадное окно, когда замечаю знакомую фигуру, открывающую входную дверь.