Мы тормозим перед его хижиной. Он глушит мотор, но выходить не спешит. Просто поворачивается ко мне.
— Ты уверена, что все нормально?
Я понимаю, о чем он. Он не давит на меня. Он дает мне возможность пойти на попятную, если я захочу.
Но я не хочу.
— Уверена.
Он кивает и открывает дверь. Я иду за ним к крыльцу и жду на верхней ступеньке, пока он отпирает замок. Когда мы заходим внутрь, я осматриваюсь — здесь все простое, суровое, чисто мужское, чистое и без лишнего хлама. Деревянные панели на стенах. Кожаный диван. Дровяная печь, от которой едва уловимо пахнет дымом и сосной. Этот дом ему подходит. Земной. Теплый.
Он меня не торопит. Не наседает. Просто берет за руку, когда мы оба сбрасываем сапоги, и ведет через гостиную к спальне.
Стоит нам переступить порог, как его губы снова находят мои. Одежда сползает медленно. Вещь за вещью, пока наши руки изучают друг друга.
Я выправляю его рубашку из джинсов, запускаю ладони под подол и провожу по прессу. Мышцы вздрагивают, когда мои ногти задевают кожу.
Он не раздевает меня так, словно куда-то спешит. Он делает это так, будто разворачивает ценный подарок: расстегивает молнию на платье и спускает его с моих плеч. Джинсовая ткань падает ошметком к моим ногам. Его губы находят чувствительное место у основания шеи, и он мягко целует кожу, увлекая меня спиной к кровати.
Я запрокидываю голову, открываясь ему. Он спускается поцелуями к ключице и ниже, пока его язык не касается ложбинки груди прямо над краем бюстгальтера. Он накрывает ладонью одну налившуюся грудь и проводит кончиком пальца по соску. От его прикосновения и трения хлопка о натянувшуюся кожу я выгибаюсь ему навстречу. Он усмехается и повторяет движение. В этом нет никакой спешки. Никакой безумной суеты. Дело не в похоти, хотя и она тут есть. Дело в близости. В возможности отпустить себя. В подчинении чему-то, что зрело внутри с того самого дня, как он сел рядом со мной в кафе у Иммы Джин.
Он держит мой взгляд, подхватывая меня на руки, и опускает на кровать. Затем отстраняется, и его глаза медленно скользят по моему телу, словно он пытается меня запомнить.
И впервые за целую вечность я чувствую себя нужной. Я больше не Мэтти Шторм, управляющая ранчо, упрямица и боец. Я просто женщина. Чертовски уставшая женщина. И в руках Кейсона, хотя бы на эту одну ночь, я позволю себе быть слабой. Позволю боготворить себя.
Быть его.

Глава 20
Ее губы — это огонь, и мы оба пойманы в безумный вихрь тяжелых эмоций и дикого физического желания. Я хрен знает, как вообще такое пережить. С другими женщинами у меня никогда не возникало сделок с совестью. Если женщина мне нравилась и это было взаимно, я просто поддавался чувству, но с Мэтти все иначе. Внутри меня живет глубокое, отчаянное желание действовать осторожно. Сберечь ее.