Я направляю Луну через ворота на тропу, которая ведет к лесистой северной границе ранчо. Когда лошадь достаточно разогревается, я пускаю ее в галоп.

Глава 27
Шины гудят по асфальту. Я еду на юг, в сторону Джексон-Хоул, а вдали, точно великаны, возвышаются заснеженные пики гор Титон. Дорога тянется вперед, вокруг раскинулись бескрайние просторы с пасущимся скотом и редкими перелесками. Обожаю эту дорогу, она обычно успокаивает мои вечно мечущиеся мысли. Самое время врубить старое кантри погромче и раствориться в музыке. Но сегодня выкинуть все из головы никак не получается.
Все мысли только о Мэтти Шторм.
Вчера она была просто невероятной. То, как легко она смеялась за куском пиццы и смаковала паршивое дешевое вино, словно это какой-то элитный нектар, просто завораживало. Ее глаза теплели, когда она говорила о матери, и вспыхивали сестринской заботой при упоминании Шелби и этих чертовых скачек вокруг бочек. А уж когда ее ладонь коснулась моей на столе и она несмело переплела свои пальцы с моими... Нас будто током прошило.
Она казалась... беззаботной. Словно помолодевшей.
Будто с ее плеч наконец свалился этот неподъемный груз — спасение семьи Шторм и всего их ранчо, которое она тащила на себе в одиночку.
Черт меня дери, но я горжусь собой, потому что, кажется, тоже приложил к этому руку. Я выбил покупку земли по цене выше рыночной, и это помогло облегчить участь Мэтти. Это сделал я. И пусть это моя работа — то, ради чего Холланд меня сюда и нанял, — если честно, мной двигало желание помочь Мэтти, а не угодить боссу. Надо с этим разобраться, нельзя терять хватку. Следующий этап расширения в «Айронхорс» будет жестким, и Холланду нужно, чтобы я выкладывался на полную. Я перед ним в долгу.
Теперь, когда я знаю, что у Мэтти и ее семьи все будет хорошо, можно наконец сосредоточиться на деле.
По крайней мере, в понедельник я точно возьму себя в руки, но сейчас я жутко отвлечен.
Мысли снова уносятся во вчерашний вечер, к лицу Мэтти, когда мы вернулись в «Уайлдхейвен Шторм». Я едва успел поставить машину на ручник, как она уже оказалась у меня на коленях — губы горячие, жадные, тело извивается под моими пальцами, словно ей мало, словно надо еще ближе, еще быстрее.
Господи, смотреть на нее, такую дикую и раскованную, когда она кончала прямо там, в кабине моего пикапа, впиваясь пальцами в мои плечи и глухо постанывая мне в шею... Это был самый крышесносный, самый интимный момент в моей жизни.
И да, я поехал домой с таким диким стояком, что хоть на стену лезь, но мне было плевать. Тот момент стоил всего на свете.