Я вскидываю ногу, обхватывая его бедро, подаюсь навстречу и жадно целую его. Он находит мою плоть, я уже влажная и полностью готова к нему. Он входит в меня медленно, и мое тело растягивается, принимая его. И это так чертовски хорошо — чувствовать, как он заполняет меня. Я стону и двигаю бедрами, вбирая его до самого конца. Это растяжение отзывается чудесным жжением, и мне до безумия хочется, чтобы он трахал меня жестко. Чтобы унял эту жажду глубоко внутри меня.
Он осыпает мою шею поцелуями, делая толчки глубже, и мои чувства обостряются до предела. Я пытаюсь навсегда врезать в память запах его кожи, ритм его дыхания, пока он из последних сил сдерживает себя, то, как его трехдневная щетина царапает мою щеку, ощущение его тяжести на мне, то, как перекатываются и напрягаются мышцы на его спине, когда он двигается во мне, капельки пота, выступающие над его верхней губой, и то, как расширяются его зрачки, когда он приближается к оргазму.
Я отдаю всю себя этому моменту. Растворяюсь в нем телом и душой.
Он продолжает ритмично толкаться, просовывая руку между нами. Его палец начинает массировать мой клитор. Он уже так отлично знает мое тело. Это как раз то, что нужно, чтобы отпустило напряжение, сковавшее весь мой позвоночник. Это изысканная пытка. Я впиваюсь ногтями в его задницу, когда накатывает быстрый и мощный оргазм. Я выкрикиваю его имя, пока он выжимает из меня каждую каплю наслаждения.
Он продолжает двигаться во мне, замедляя темп, пока мои вскрики сменяются прерывистым дыханием. Он выгибает спину и рычит, когда его разрядка следует за моей. Он изливается в презерватив, после чего его тело бессильно падает на меня, полностью опустошенное.
Его хриплый голос тихо звучит у моей шеи.
— Я люблю тебя, Мейтленд Шторм.
Я запускаю пальцы в его влажные волосы.
— Я тоже люблю тебя, ковбой.

Глава 39
— Глазам своим не верю, что он все-таки приехал, — говорит Холланд.
Мы сидим на веранде с бурбоном в руках. Уэйлон заявился посреди ночи. По словам мамы, весь дом проснулся от громкого, настойчивого стука в три часа ночи.
Она и Присцилла сжались в комок на верхней площадке лестницы, пока Холланд шел открывать дверь с бейсбольной битой наперевес, но на пороге оказался его блудный сын — он стоял и улыбался с вещевым мешком через плечо. Присцилла расплакалась от счастья. Холланд же был готов свернуть ему шею.
За ужином Уэйлон выпил лишнего и вел себя чересчур шумно, зато съел двойную, а то и тройную порцию маминого соуса и сладкого картофеля, чем привел ее в полный восторг, и это искупило все. Сейчас он отключился прямо в гостиной, а мама с Присциллой упаковывают остатки еды.