— Думаешь, я не знаю, что для нас значит миллион долларов? — спрашивает она. — Прекрасно знаю. Я сидела с бухгалтером. Я изучила каждый счет за коммуналку, каждую накладную на корма и каждый чек от ветеринара, которые ложились мне на стол. Я до копейки знаю, как сильно мы затянули пояса. Но это не значит, что я готова начать резать на куски ранчо, которым наша семья владела поколениями, и распродавать его первому встречному, кто больше заплатит.
Я медленно киваю, обдумывая ее слова.
— Я понимаю. Правда понимаю. Но есть разница между тем, чтобы распродавать все подряд, и тем, чтобы сделать необходимый шаг ради сохранения того, что можно будет передать следующему поколению.
Ее губы слегка приоткрываются. По огоньку в ее глазах я вижу, что задел за живое.
Возвращается официант с нашими блюдами, и мы оба умолкаем, пока он расставляет тарелки. Пахнет потрясающе: жареная рыба, цитрусы, пряные травы и свежие овощи, которые выглядят так, словно их сорвали только сегодня утром.
Она смотрит на свою тарелку. Лицо у нее становится отрешенным.
— Мэтти?
Она поднимает на меня глаза.
— Я так понимаю, ты принес бумаги? — спрашивает она, и ее голос слегка дрожит.
— Да, но мы можем заняться этим позже. Давай сначала поедим.
В ее глазах вскипают слезы, и у меня внутри все падает.
— У меня пропал аппетит. Пожалуй, я поеду домой. Заберу твое предложение в Уайлдхейвен Шторм и сяду обсуждать его с дедушкой, бабушкой и отцом.
Твою мать.
Я откладываю вилку и достаю папку, которую до этого убрал под стол к своим ногам. Она косится на нее с опаской, пока я передаю документы.
— Спасибо, — говорит она, начиная подниматься со стула.
— Уверена, что не останешься поесть?
— Я просто хочу уйти, Кейсон, — произносит она. Ее голос срывается.
— Я попрошу, чтобы тебе все завернули с собой, — говорю я, подавая знак официанту.
— Забери себе. Завтра пообедаешь получше, — шепчет она и, прежде чем я успеваю вставить хоть слово, разворачивается и уходит.

Глава 19
Я даже вкуса еды не почувствовала. И зачем только наряжалась? В этом нелепом джинсовом платье я выгляжу так, будто собралась на свидание в какое-то дешевое кантри-кафе, а не на деловую встречу. Ведь именно так все и преподносилось. По крайней мере, он сам так сказал. И я согласилась. Вообще-то, это я громче всех твердила, что это никакое не свидание. Я повторила это Чарли, Шелби и каждому, кто хоть мельком взглянул на меня перед уходом с ранчо, — это, блять, не свидание.
Тогда почему такое чувство, будто мое сердце просто растоптали?
Я уставилась на папку с документами в руках. Его слова все еще звучали в голове — взвешенные, тактичные, честные. Слишком честные. Из-за такой честности на него даже разозлиться невозможно. И это куда хуже, чем если бы он пришел с наездом, сыпал жадными заумными терминами и пытался подмять меня под себя. С этим я могла бы бороться. С этим я бы боролась. Но что мне делать с этим?